Юдзи согласился на задание на удивление быстро. Сначала по привычке попытался послать Гарика, используя иллюстрации из анатомического справочника викторианской эпохи. Но узнав, что пострадала Таиса, шутки быстренько свернул и согласился.
– Она мне нравится, – пояснил хакер. – Более милая, чем ты, менее страшная, чем Матвей.
– Вот и займись благим делом, а деньги я переведу куда обычно.
– Можешь не платить, это я не ради тебя делаю!
– Но я все равно заплачу, теперь уже тебе назло!
Помочь хакеру Гарик не мог, следить за ним не собирался, смысла не видел. Пока что он сделал для Таисы все, что мог, и на время вернулся к предыдущему делу. Он уже знал, что убийцу Виталия Чарушина задержали – это несложно, если знаешь номер машины, а у подозреваемой еще и с мозгами проблема. Гарик мог считать свою часть работы завершенной, и все равно ему хотелось понаблюдать за допросами. Не ради того, чтобы повлиять на исход расследования, а чтобы лучше разобраться, что представляет собой существо, притаившееся под красивым именем Виктория Новикова.
Сейчас она на всех допросах вопила, что она, вообще-то, многодетная мать, а значит, крайне полезный член общества. Она даже не лгала, она совершенно искренне не понимала, что в ее случае материнство не отличается от деторождения. Дальше Виктория уделяла своим отпрыскам внимание только потому, что к этому подталкивало общество. Она быстро усвоила: не будет детей – не будет пособий, а будет всестороннее осуждение и потребность искать работу. Поэтому материнство она выставляла вперед, как щит, защищающий ее от любых забот.
При этом, наблюдая за ней, Гарик все больше убеждался, что она просто искренне не способна любить. Вроде как это естественно для матери – любить своих детей, это инстинкт. Но у Виктории он оказался атрофирован, не развился и все. Поэтому ей казалось нормальным не то что ударить, а избить собственного ребенка. Чтоб знал. Чтоб не выпендривался. Чтобы усвоил урок. Она находила оправдание всегда и для всего.
То, что она при таком отношении задержалась в статусе матери, – определенно недосмотр службы опеки. За эти годы у ее старшей дочери Аллы сформировался тяжелый случай Стокгольмского синдрома. Подсознательно девочка понимала, что происходит нечто неправильное, так не должно быть… Но поверить, что мама действительно такая, у ребенка не получилось. С годами Алла научилась все поступки матери оправдывать тем, что Викторию вынудили. Общество, соседи, весь мир – кто угодно! Причем у других детей Новиковой были отцы, которые пытались принять хоть какое-то участие в жизни наследников. Но отец Аллы исчез за горизонтом вскоре после зачатия, у девочки была только мать, и ей Алла привыкла доверять безоговорочно, выполнять все ее приказы, не задумываясь о том, что за ними стоит.
Помня о том, что Таиса как раз пыталась расследовать дело секты, Гарик вдруг подумал, что семья – это тоже секта. Почему нет? Все признаки налицо! Алла смотрела на мать чуть ли не как на божество, стремилась угодить ей всеми силами, полностью от нее зависела. Виктория же контролировала любые связи дочери и строго следила за ее поступками. Алла не смогла бы вырваться… уже не смогла бы, слишком долго она оставалась один на один с «божеством», которому очень хотелось жертвоприношений.
И все же роль божества для одной несчастной девочки не исключала тот факт, что в целом Новикова была не самой умной, плохо образованной и крайне жестокой теткой. Она должна была доиграться – и доигралась. Младших детей у нее забрали, со старшими она пустилась в бега.
На этом этапе пересеклись пути Виктории Новиковой и Виталия Чарушина. Колымага, которую Новикова гордо именовала машиной, в очередной раз сломалась и стала колом. Виктория, которая в машинах разбиралась так же плохо, как и во всем остальном, даже не пыталась ничего исправить, она просто стала голосовать на обочине в ожидании помощи. Абсолютное большинство водителей проехало мимо, не обратив внимания на пугающе неряшливую крупную женщину. Чарушин стал единственным, кто увидел в ней испуганную мать с двумя детьми.
Она это не оценила, но решила использовать. Она выдала слезную историю о том, что ее преследует муж-тиран, который ее регулярно избивал и насиловал, да еще и на детей начал косо посматривать, особенно на Аллочку, которая ему не родная. Поэтому Виктория вынуждена постоянно убегать, нигде не может устроиться на работу, ей приходится скрываться – у него же везде связи, у деспота этого!
Другие бы засомневались, начали задавать каверзные вопросы… А Виталий поверил сразу. Он и правда был настолько наивен, насколько предполагал его сын, но не в глупости, а в доброте. Он заявил, что как раз ищет сиделку для тяжело больной матери, ему самому становилось все сложнее ухаживать за женщиной. Если Виктория действительно готова браться за любую работу, он может помочь. Чарушин тайно поселил ее в своем доме, платил ей больше, чем она заслуживала, починил ее машину, заботился о ее детях, а взамен лишь просил присмотреть за беспомощной старухой.
Виктория благодарностью не прониклась.
