То, что произошло с Анастасией Токаревой, не было капризом ее мучителей, не было несчастьем одной девушки. Похоже, Бояров изначально взялся за все это основательно – как за бизнес-проект. Владельцы коттеджного поселка наверняка были в доле, без их ведома такое не построишь. Но не они до этого додумались, они включили бы такое «убежище» в первоначальный чертеж.
Теперь же от них требовалось лишь выделить Боярову площадку, и они это сделали, ну а он обеспечил тайную комнату для любителей запретных удовольствий. Кого-то из них привлекало насилие – и возможность остаться безнаказанным. Но кто-то не подозревал, что совершает нечто противозаконное, записи Насти указывали на это. Те люди просто искали новых впечатлений и готовы были за них платить. То, что смотрится непонятным и даже противоестественным при свете дня, выглядит иначе ночью – и особенно манит людей пресыщенных, уже многое попробовавших и почти от всего уставших.
Настя вряд ли стала первой – и уж точно не была последней. Она, сама того не желая, обеспечила своим мучителям идеальное алиби: из-за неудачного обыска полиция поостереглась бы снова приходить в элитный поселок без веских доказательств. Вероятнее всего, когда Настя покончила с собой, Бояров напрягся, приготовился к обороне, но за ним так никто и не пришел. Капитан Азарский и его коллеги не хотели снова ввязываться в неприятности, они сочли проблемой семью Токаревых – и действовали соответствующе. Вряд ли кто-то мог предположить, на что пойдет Екатерина Токарева в поиске правды.
И даже теперь нельзя сказать, что в истории поставлена точка. Будет сбор доказательств, допросы, суд… Да много что будет, но все это – со стороны следственных органов. Николай не зря повторял своим ученикам: профайлеры не должны выполнять работу полиции, их задача – понять, что случилось, убеждать судью будут другие люди.
Вот и теперь они вызвали полицию, однако задерживаться не стали. Николай не собирался объявлять о таком открыто, и все-таки он устал, недавняя болезнь давала о себе знать. Поэтому он без сомнений воспользовался связями, чтобы его и учеников хотя бы на время оставили в покое.
Они снова ехали втроем: сначала Гарик, за ним Таиса, а замыкал автомобиль Матвея, в котором находился Форсов, им, соседям, не было смысла разделяться.
– Как ты? – спросил Николай, и оба они знали, что это не вопрос вежливости.
Форсову изначально не слишком нравилось то, что в эту комнату пыток – если уж называть вещи своими именами, – спустился именно Матвей. Да, его старший ученик отлично владел собой, и прошлое не имело над ним былой власти, но все же, все же… В иных обстоятельствах Николай отправил бы вниз Гарика, а сейчас побоялся. Нет, младший ученик согласился бы – но не факт, что смог бы выбраться! Избили его серьезней, чем он готов был признать.
– В норме, – коротко ответил Матвей. – Не об этом нужно думать, не все дела закончены.
– Ты про Гарика? Ему осталось дать показания, и…
Николай запнулся, потому что машина резко дернулась, ему пришлось обеими руками вцепиться в кресло, чтобы не завалиться на бок. Он не спрашивал, почему так произошло, сам видел: Матвей вынужден был уклониться, чтобы не стать частью аварии, произошедшей прямо перед ними.
Чудовищной аварии, нелепой – и смертельно опасной. Прямо у них на глазах новый «БМВ» резко вывернул со встречной полосы и протаранил машину Таисы – похоже, намеренно, не жалея ни себя, ни ее, снося оба автомобиля на обочину.
Они, взрывая землю, разлетелись там, перевернулись… «БМВ» принял удар капотом, защищая водителя, потерявшего рассудок. Ну а в машине Таисы удар пришелся на левый бок, не оставляя шансов на спасение.
Она справилась. Это было первым, о чем подумал Матвей, когда шок отступил, возвращая ему саму возможность мыслить. Справилась хорошо, поступила так, как и сам Матвей поступил бы на ее месте, сделала все, что от нее зависело, ну а остальное должна была решить слепая судьба.
За секунду до столкновения Таиса вывернула руль, подставляя под удар заднюю дверцу. Только это и спасло ей жизнь.
Избежать аварии она все равно не смогла, никто бы не смог, не при таком наглом нападении так точно – Матвей даже в мгновения шока и мысли не допускал, что это была случайность. Оба автомобиля с грохотом и скрежетом слетели с трассы, завертелись, погружаясь в мягкую землю обочины. «БМВ» с развороченным капотом замер на крыше. Машина Таисы остановилась на колесах, это хорошо, но металл покорежен, окна выбиты, сработали все подушки безопасности – и боковые тоже. Еще один плюс, все не безнадежно, не может быть безнадежно…
Матвею хватило выдержки лишь на то, чтобы остановить собственный автомобиль на обочине, а не бросить посреди дороги. С Форсовым он не общался, даже не обернулся к нему, не до того сейчас было. Он сразу же бросился вперед – к пострадавшим машинам.
