Он выхватил нож, напал снова, уверенный, что первый раз противнику просто повезло, уж теперь-то все получится! В его мире Матвей остался рядом, потому что застыл от ужаса. Матвей же снова позволил байкеру напасть, ему куда удобней было использовать против этого здоровяка его же силу, грамотно направляя его движения. Он сдавил запястье байкера, заставляя выпустить нож, но тот удержал. Противник издал странный звук, похожий одновременно на рев медведя и невразумительное мычание. Он вложил все силы в то, чтобы вогнать нож Матвею в грудь. Похоже, этот тип забыл, кто его главная цель, ради чего он прибыл в поселок… Это казалось неважным, ему хотелось отомстить, и шанс ему виделся лишь один…
А шанса на самом деле вообще не было. Байкер понял это, когда почувствовал, как его собственный нож проникает ему в живот.
– Не дергайся, – велел Матвей. – Я врач и прекрасно знаю, что прямо сейчас эта рана не смертельна. Но начнешь тут прыгать – и получишь разве что возможность взглянуть перед смертью на свои внутренности. Понял?
Байкер судорожно кивнул. Он тоже слышал, что сирены уже воют с улицы, и звук этот переплетается с ревом моторов его уезжающих союзников. Он остался один… И это наверняка повлияет на его разговорчивость.
Матвей знал, что Таиса не пострадала, он получил способ добиться для нее дополнительной защиты, по сравнению с таким повреждения дома – сущая мелочь, которую покроет страховка. И он хотел бы поверить, что все закончилось хорошо, но не мог. Через приоткрытое окно он уже видел черный дым, валивший со стороны участка Форсовых. И прямо сейчас Матвей не брался даже предположить, какую цену пришлось заплатить за сегодняшнюю победу.
В первое время Майя еще была насторожена, потом расслабилась. Нет, она не забыла, где находится и почему. Просто… Какой смысл бояться, если ничего страшного не происходит? Ее окружали вполне адекватные люди… Да что там, куда более милые, чем большинство женщин, общавшихся с ней!
Никто из знакомых никогда не обвинял Майю открыто в том, что с ней случилось. Но после той трагедии круг ее общения стал намного меньше, это она не заметить не могла. Одни боялись находиться рядом – вдруг за ней снова придут какие-нибудь злодеи? Вторые наверняка допускали, что она хоть в чем-то да виновата. Почему на других женщин не нападают, а на нее напали? Наверное, она это допустила: одевалась вызывающе, шлялась одна по темным аллеям, а теперь изображает из себя страдалицу! О чем думали третьи – Майя не представляла. Они, еще недавно такие близкие, как будто растворялись в тенях. На звонки отвечали, но всегда были заняты. Ссылались на спешку, если встречали ее на улице. Да и она поняла намек… Майя старалась не обращать на это внимания, потому что ей больше ничего не оставалось.
Но здесь все было по-другому. На семинарах перед ними выступали действительно толковые лекторы. Другие женщины были с Майей приветливы, интересовались, как у нее дела, знакомились, обменивались телефонами. Когда погода стала особенно жаркой, Майя решилась надеть сарафан, частично открывающий ее шрамы – и никого тут это не смутило! Конечно, это все равно может быть секта, вряд ли Гарик ошибся бы в таком. Но кто сказал, что в секту входят только плохие люди?
Майя решила, что будет наслаждаться моментом, раз такое возможно. Она думала, что до конца поездки ничего особенного уже не произойдет – и тем больше было ее удивление, когда поговорить с ней вызвался Герман Ганцевич, неожиданно прибывший в санаторий.
Об этом ей сказала Марика, и Майя, конечно же, сразу отказалась.
– Я не хочу, ты что! Я его даже не знаю!
– Тише, успокойся, – примирительно улыбнулась актриса. – Я понимаю, почему ты нервничаешь… Я ведь знаю, через что ты прошла! Ты думаешь, я бы стала предлагать тебе побеседовать наедине просто с каким-то там мужиком после этого? Но Герман особенный.
– После этих слов следует меньше хорошего, чем ты думаешь, – заметила Майя.
– Я говорю это не потому, что он основал систему помощи, которой мы с тобой пользуемся сейчас. Я просто его знаю.
Марика, в отличие от новеньких, не спешила делиться своим прошлым со всеми, ей это и не требовалось. Да и Майе не приходило в голову ее расспрашивать, ей казалось, что в ответ она получит только отказ. Но теперь Марика рассказала свою историю сама – и история эта была совсем не такой, как предположили бы ее фанаты.
Со стороны казалось, что у нее все прекрасно. Она же Марика Януш, ни дня без работы, один проект сменяется другим, песни входят в хит-парады, ей дают награды и за актерскую работу, и за музыку! И одна лишь она знала, что на самом деле ее личная дорога перевалила через вершину холма и теперь идет вниз.
– Такие, как я, – куколки, – горько усмехнулась Марика. – Мы ценнее всего, пока мы юные и свежие. Пока нас можно засунуть в любую сцену с обнаженкой, и это принесет деньги. Как бы я ни старалась, меня не воспринимали как глубокую актрису, мне не доверяли серьезных ролей. А как я должна была доказать, что я их достойна, если мне не позволяли даже попробовать?
