В музыке ситуация складывалась примерно так же: чем меньше на Марике было одежды в клипе, тем больше времени она получала в эфире. Подвох в том, что этой нехитрой стратегией пользовались очень многие певицы – и ей на смену уже подкрадывалось новое поколение, а она так и не сумела ничем запомниться. Если бы завтра вместо Марики Януш по радио мурлыкала какая-нибудь Софочка Рублик, слушатели этого по большей части не заметили бы.
Когда Марике исполнилось тридцать, она стала замечать, что ей предлагают все меньше ролей, а музыкальные продюсеры при встречах улыбаются ей все менее искренне. Но тогда это было не критично, и она смогла убедить себя, что ей просто чудится, явление временное. Однако еще через пять лет «временное явление» стало постоянным, а когда Марика отпраздновала сорокалетие, ждать предложений стало бесполезно, ей приходилось самой звонить старым знакомым и униженно выпрашивать у них работу.
– Но ты же постоянно снимаешься! – не выдержала Майя.
– Потому что постоянно звоню.
– Я не понимаю… Ты такая красивая! Ты даже не выглядишь на сорок!
– А какая разница? Я не выгляжу и на двадцать – при том, что у любого продюсера под рукой хватает двадцатилетних. Я сопротивлялась этому знанию, сколько могла, и все же в какой-то момент стало очевидно: я не сумела построить карьеру мечты. Я стала узнаваемой – и только. Если бы я перестала появляться на экране, меня бы забыли за… сколько? Месяц, год? Не больше. Я понятия не имела, где выход, возможен ли он…
– И тогда ты встретила Германа?
– Нет. Тогда я встретила Алису.
Майя не ожидала услышать это имя, но мигом насторожилась. Она прекрасно помнила, что со смерти Балавиной и начались все беды. Возможно, получится добыть даже больше данных, чем она планировала!
Оказалось, что женский клуб внутри «НФ» основала именно Алиса. Она понимала, что есть проблемы, которые не обсуждают всем сообществом, те самые, которые требуют доверия и поддержки. Она пересеклась с Марикой на семинаре по профессиональной эффективности, на который актриса записалась в отчаянной попытке спасти свою карьеру.
Алиса не предлагала ей быстрых решений, не давила и не ограничивалась пустым состраданием, тем самым, которое существует только на словах. Она готова была выслушать и понять, это уже много. Потом она рассказала Марике про такую вот группу поддержки.
Марика ценила ее, это чувствовалось. Она до сих пор не могла говорить о погибшей приятельнице без слез, и Майя, у которой хватало вопросов, так и не осмелилась их задать, ей показать, что сейчас это будет слишком жестоко.
– Герман появился позже, и многие отнеслись к нему так, как ты сейчас, – настороженно, – пояснила Марика. – Но я просто прошу тебя дать ему шанс. Может, тебе доводилось слышать, что некоторые девочки заводят с ним… отношения.
– Не доводилось, теперь вот услышала, и звучит… совсем не маньячно!
– Иронизируешь? Ну, я это понимаю, со стороны смотрится и правда банально до тошноты. Но это их личные дела с Германом, я тебе клянусь, что с тобой он просто поговорит. Ты ведь мне веришь?
– Да… Тебе верю.
Майя не могла сказать, что действительно прониклась таким доверием к женщине, которую встретила пару дней назад, но она заставила себя согласиться. У нее не было причин отказываться, да и потом… Если она поговорит с этим Германом, она может добыть какие-нибудь ценные сведения. Разве не ради этого она на все решилась?
Они встретились вечером, после ужина. Майя даже не заметила, как Герман появился в ресторане, он просто подошел к ней, пригласил на беседу. Они уединились на большом балконе второго этажа – здесь были установлены деревянные кресла для отдыхающих. Днем они пользовались такой популярностью, что чуть ли не очередь выстраивалась, да и по вечерам обычно не пустовали. Но сегодня Майя и Герман почему-то оказались тут одни.
Она не возражала, она понимала, что, возможно, придется снова касаться сложных и болезненных тем. Будет лучше, если в такой момент она не обнаружит на своем плече ухо какой-нибудь любознательной бабули…
– Я понимаю, что вызываю у вас беспокойство, – очаровательно улыбнулся ей Герман. – Надеюсь, мне удастся это исправить.
– Беспокойство не такое уж большое.
Тут Майя не соврала. С момента их встречи Герман вел себя галантно, держал дистанцию и вообще к ней не прикасался. Майю это полностью устраивало.
– Марика сказала мне, что у вас сложная жизненная ситуация, – пояснил он.
– Разве сюда приходят те, у кого все замечательно?
– Нет, но Марика об этом знает. Если она выделила вас, должна быть причина.
– Я обязана говорить об этом?
– Ни в коем случае! Просто мне показалось, что, если вы расскажете, вам станет легче… Ведь в первый раз стало?
Ей не хотелось говорить, и прошлый раз ей точно не понравился. Если бы она была обычной клиенткой, Майя отказалась бы. Но ей нужно было расположение этого человека, его доверие… А у нее в арсенале не было ничего, кроме искренности.
