Я взял паузу. Требовалось поразмыслить. И основной вопрос — что делать с пленницей? Ведьме она не нужна. Наш уговор простой — я к ней никого не приглашаю. Убивать девку как–то глупо. Можно пристрелить и совесть мучить не станет — я себя знаю. Но зачем? В этом не было никакого смысла. В бою одно, а после него многое видится иначе. Так что, как ни крути, проще всего Леру отпустить. Помогать ей не стану. Я не Красный Крест. А вот наведаться потом на хутор, который остался без взрослых мужчин, и что–то присвоить, это запросто. Возьму, что было ценного у Левона и его друзей, а баб с детьми отправлю к Шумову или наведу на хутор бойцов колдуна.
— Дяденька… — девчонка правильно истолковала мое молчание, поняла, что решается ее судьба, и встала на колени. — Отпустите меня, дяденька…
Пленница приблизилась, подползла на коленях, и ладонями потянулась ко мне:
— Я все могу, дяденька… Могу сделать приятное… Как хотите… Ртом… Или ночью по полной программе согреть… Только жизнь оставьте… Рабыней верной стану… Дяденька…
Ладони девчонки легли на мою портупею, и Лера попыталась ее расстегнуть. Я оттолкнул девчонку, но она не успокоилась. Лера стала быстро раздеваться, сняла с себя ремень с ножнами, скинула маскхалат и резким рывком разорвала сорочку под ней. Обнажилась маленькая аккуратная грудь с темными горошинами сосков и узкие плечи. Она снова попыталась протянуть ко мне руки, и я заколебался.
В каждом человеке есть нечто темное, сторона, о существовании которой все знают, но зачастую стараются не вспоминать. И если светлая сторона души говорила, что девчонку можно и нужно отпустить сразу без всяких условий, а дальнейшие переговоры следует вести со взрослыми, темная сторона нашептывала совсем другое:
«Действуй, Ворон. У тебя давно не было женщины, а секса хочется. Вот и расслабься. Девчонка вот она, только пальцем помани. Не целка, но молодая, свежая, ласковая и послушная. Она готова на все. И это никакое не насилие. А вокруг никого. Никто не увидит. Никто не осудит. Никто не упрекнет. Никто не станет мешать. Никто слова поперек не скажет. Оттащи ее в ближайшую рощу и засади по самые гланды»…
Встряхнув головой, я прогнал навязчивые мысли. Не время и не место, чтобы расслабляться. Да и вообще не ясно, как давно эта местная малолетняя гетера подмывалась. Ее Левон и Саня на каждом привале раком ставили, а ты собрался за ними охлюпки подгребать? Нахуй такие расклады.
— Оденься, — велел я девчонке.
Она замерла, а затем обреченно спросила:
— Убьете?
— Нет.
— Значит, в рабы определите и продадите?
— Успокойся. Я отпущу тебя и оружие оставлю. До хутора сама дойдешь?
— Ага, — не веря моим словам, девчонка кивнула. — За три–четыре часа доковыляю.
— Кто у вас на хуторе за главного остался?
— Дед Панасюк и Янка, жена Левона.
— Скажешь им, что я скоро приду. Буду один. Но если задумаете недоброе, и со мной что–то случится, хутор сожгут. Ясно?
— Да. А как вас зовут, дяденька?
— Ворон.
— А вы человек Шумова?
— Нет. Я из вольных стрелков.
— Поняла… — девчонка застегнула сорочку и подползла к брошенному автомату, посмотрела на меня и прежде, чем взять его, спросила: — Можно забрать?
— Бери.
Девчонка вооружилась, поднялась и осталась стоять на месте.
— Чего ждешь? — я вопросительно кивнул.
— А вы точно придете?
— Точно. День–два и ждите в гости.
— Я могу уходить?
— Иди.
Поежившись, девчонка повернулась ко мне спиной и, прихрамывая, медленно направилась в гору. Вскоре она скрылась в зеленке, а я отправился осматривать мертвецов.
Левон оказался крупным темноволосым мужиком с автоматом АКМ. Невдалеке от его позиции Ф-1 на растяжке. А у самого Левона, кроме автомата, битой УКВ-радиостанции, ножа и трех магазинов с боезапасом, ничего ценного не оказалось. Рюкзак старый, снаряжение барахло, разгрузка дрянь, еды нет.
Саня Кривой, худощавый брюнет, был еще беднее своего вожака. При нем потертый ТТ с одним магазином, нож, радиостанция и карабин «Сайга» с двумя магазинами. В рюкзаке кроме подстилки и одеяла ничего нет.
«Совсем бедно жили хуторяне», — отметил я и, собрав вооружение, обезвредил растяжку и продолжил свое путешествие.
Трупы сжигать не надо. Мы в поясе безопасности и здесь мертвецы не оживали. А если даже оживут, что мне до этого? Пусть бродят по окрестностям и местных бродяг пугают, а я отобьюсь. Благо, опыт борьбы с зомби уже имелся.
Я шел бодро и через сорок минут оказался возле пещеры Светланы. Магическая сигнально–охранная сеть меня пропустила, и на входе я встретил ведьму. Она смотрела на меня сверху вниз и улыбалась.
— Как прогулялся, Ворон? — спросила она.
— Неплохо, — отозвался я.
— Вижу, с трофеями пришел.
— Зацепил по пути. Жалко было бросать.
— Ну, проходи в жилище. У меня как раз чай настоялся. Расскажешь, где был, что делал, с кем встречался и кого убивал.
За свою непростую жизнь Светлана увидела и узнала, гораздо больше меня. Поэтому юлить с ней не следовало, и я говорил с ведьмой откровенно. Рассказал о своих приключениях и она, выслушав меня, призадумалась.
