Существенные трансформации переживает законодательство. Проблема основных прав человека была в целом решена, по крайней мере на бумаге, еще в предыдущую историческую эпоху. К началу Новейшего времени в большинстве европейских стран был юридически обеспечен статус таких важнейших институтов гражданского общества, как органы политического представительства, независимый суд и свободная пресса; в значительной степени эти институты присутствовали и в России (особенно после оглашения Высочайшего манифеста от 17 октября 1905 г.). Поскольку же основные права уже были сформулированы и предоставлены, то на передний план вышли новые вопросы, и прежде всего – вопрос социальных гарантий, острота которого подогревалась циклическими кризисами экономики, включая знаменитую Великую депрессию 1929–1939 гг. Социалистические, рабочие и крестьянские партии, пользуясь широкой поддержкой всех слоев населения, требовали от властей обеспечить право на труд и достойную заработную плату, провести перераспределение земли в пользу тех, кто ее обрабатывает, сформировать систему социального страхования и государственной поддержки малоимущих, прекратить дискриминацию по половым, этническим и религиозным признакам. Обеспечить достойные условия жизни для всех оказалось непросто: для этого требовалось известное самоограничение властей предержащих, шедшее вразрез с интересами существовавшей элиты. Кроме того, предоставление социальных гарантий влекло за собой значительные финансовые обязательства и дисбалансировало экономику, провоцируя инфляцию и создавая благоприятную почву для разного рода спекуляций. Но игнорировать социальные требования тоже было невозможно – лозунги защиты «обездоленных» и «униженных» стали ключевым оружием практически всех существующих политических сил. Неблагоприятное сочетание указанных факторов породило такой характерный феномен XX в., как популизм законодательства, принимавшегося не для исполнения, а для демонстрации известной тенденции в развитии общества и государства. Понятно, что прибегать к такого рода уловкам можно не в последнюю очередь потому, что основной аудиторией закона-прокламации оказываются не профессиональные управленцы, юристы и экономисты, а неискушенные «простые» люди.
Наступление «века масс» мало что изменило в положении делопроизводства и статистики, которые с самого начала создавались для управления массовыми процессами. В XX в. получает дальнейшее развитие тенденция к формализации делопроизводства и математизации статистических исследований, а внедрение вычислительной техники (табуляторов, затем ЭВМ) делает актуальной задачей приспособление формы документов к автоматизированной обработке. Результатом стало максимально широкое распространение бланков, происходившее, кстати, еще и потому, что заполнять формуляр проще, чем составлять даже шаблонные фразы, а значит, разработка бланков снижает требования к компетентности низового управленческого персонала.
Наконец, подлинный расцвет переживают периодическая печать («средства массовой информации» или «средства массовой коммуникации») и публицистика, чьи возможности по структурированию общества оказываются востребованы как никогда. Периодические издания характеризуются колоссальными тиражами, а также многообразием разновидностей и жанров. Уже в начале XX в. интенсивное развитие средств связи и полиграфической техники обеспечивает газетам невиданную ранее оперативность. Так, первое сообщение о столкновении «Титаника» с айсбергом появилось в «Нью-Йорк Таймс» спустя всего лишь несколько часов после того, как беспроводной станцией системы Маркони в Кейп-Рейсе на Ньюфаундленде был принят сигнал бедствия с тонущего лайнера, и содержало только догадки относительно хода трагедии, которая разворачивалась в Северной Атлантике параллельно с подготовкой очередного номера газеты[416]. Однако и эти рекорды скорости были превзойдены с появлением радиовещания и, спустя еще несколько десятилетий, телевидения, сделавших возможными прямую трансляцию с места событий. Распространение прямых трансляций поставило перед обществом новые этические проблемы, связанные с возможностью случайной (а иногда и намеренной) демонстрации в эфире неприемлемых сцен и непристойного поведения, а исследователям, обращающимся к подобного рода материалам в поисках исторической информации, приходится осваивать приемы работы с новым типом источников – аудио– и видеозаписями. Важнейшей проблемой при этом оказывается отпечаток, налагаемый на публикуемые сведения (а зачастую и на ход самого исторического процесса) особенностями жизненного цикла «актуальных новостей».
