В предложенной общей характеристике Новейшего времени намеренно не затрагиваются вопросы, связанные со спецификой исторического развития России XX в. До известной степени такое решение связано с тем, что о России будет говориться во всех последующих параграфах этой главы, однако за ним стоят и соображения содержательного плана. Облик российского общества минувшего столетия был определен тоталитарным режимом, сложившимся после большевистского переворота 1917 г. и распавшимся в конце 80‑х – начале 90‑х годов. Сам этот режим интенсивно эксплуатировал тезис о собственной уникальности (до Великой Отечественной войны как «первого в мире государства рабочих и крестьян», а после – как флагмана «мировой системы социализма») и в некоторых случаях действительно преуспел в выстраивании стен между «самой передовой страной на планете» и окружающим миром. Скажем, упомянутая выше периодика в ее советской «редакции» радикально отличается от периодики, как ее понимали и развивали на Западе: это касается и оперативности информации, и жанровой структуры, и стилистики. В то же время уже самопозиционирование советской власти как «власти рабочих и крестьян» раскрывает суть коммунизма как феномена Новейшего времени, ориентированного на трудящуюся массу, а подчеркнуто биполярная, не признающая оттенков и полутеней советская картина мира практически идеально воплощает теоретическую модель массовой культуры, будучи прежде всего исключительно простой для восприятия (и в значительной степени антиинтеллектуальной). Немаловажно и то, что режимы, подобные советскому, сложились в XX в. не только в России и государствах Восточной Европы, попавших в советскую зону влияния по итогам Второй мировой войны, но и других странах – Италии, Германии, Китае, Северной Корее, Вьетнаме, Кампучии. Данное обстоятельство позволяло и позволяет рассматривать тоталитаризм как универсальное историческое явление минувшего века. Правда, оформившийся как идеология в 20‑е – начале 30‑х годов «марксизм-ленинизм» представляет собой реакцию прежде всего на актуальные проблемы именно этого исторического периода – резкое социальное расслоение в городах, обезземеливание крестьянства, рост популярности крайне правых, реваншистских и популистских течений. Социально-политические изменения, произошедшие в странах Запада после Великой депрессии (в частности, «Новый курс» Ф. Д. Рузвельта), а тем более послевоенное «государство всеобщего благосостояния» не вписывались в советскую картину мира, по крайней мере в ее версии, предназначенной для массового распространения. Однако нараставшее отставание от истории и связанная с ним гротескность многих проявлений коммунистической идеологии не отменяют того факта, что эта идеология сформировалась именно как продукт Новейшего времени и несла на себе его характерные черты, а значит компаративное исследование советской культуры и ее феноменов – обосновано и уместно.
Столь же сознательно обойдена вниманием тема Постновейшего времени – исторической эпохи, переход к которой обозначился с началом научно-технической революции, а закончился распадом СССР в 1991 г. Типология и видовая структура источников, создаваемых в последние десятилетия, заслуживают отдельного рассмотрения.
Падение монархии как вызов юридической системе
Вступление России в Новейшее время ознаменовалось падением самодержавного строя. 2 (15) марта 1917 г. в обстановке «начавшихся внутренних народных волнений» Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила Александровича. 3 (16) марта Михаил подписал документ, где сообщал о своем «твердом решении в том лишь случае восприять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы государства Российского»[417]. В итоге de jure верховная власть в стране перешла к Временному правительству во главе с князем Г. Е. Львовым, а по сути начался период так называемого двоевластия, переросший в продолжительную и кровопролитную Гражданскую войну.
События марта 1917 г. не только положили начало череде политических потрясений, но и поставили перед страной ряд юридических проблем. Государственное устройство Российской империи опиралось на тезис о сакральном происхождении царской власти, «повиноваться» которой «не за страх, а за совесть сам Бог повелевает»; все конкретные законодательные установления были реализацией этого фундаментального принципа. С отречением Николая II и тем более после заявления Михаила Александровича данная форма обеспечения легитимности утратила силу. Требовалось выработать и предложить обществу новые основания правопорядка.
