В целом состояние дел в статистике соответствовало уровню развития экономической науки и общественной мысли: данные собирались качественно и полно в той мере, в какой власть была готова их воспринимать, те же процессы, к осознанию которых правительство было не готово, оставались за рамками статистических исследований.
Периодическая печать, публицистика и художественная литература выполняют в обществе разные функции. Если
Будучи наиболее древней – и наиболее буквальной – формой частного предпринимательства, оно [искусство. –
Объединение характеристик периодики, публицистики и художественной литературы советского времени в одном разделе учебного пособия с идеально-типической точки зрения может показаться противоестественным. Вместе с тем специфика исторической ситуации, сложившейся в России XX в., такова, что подобное объединение становится не только оправданным, но и единственно возможным.
Еще в XIX в. в российской культуре сформировалась интеллектуальная традиция, носители которой рассматривали писательство исключительно как форму общественного служения, отрицая самостоятельное (эстетическое) содержание литературного труда. «Литература, – писал, в частности, Н. А. Добролюбов, – представляет собою силу служебную, которой значение состоит в пропаганде, а достоинство определяется тем, что и как она пропагандирует»[464]. Естественно, такого рода утилитаризм не был единственным направлением отечественной литературной критики[465], однако он был весьма популярен в определенных кругах общества, причем как раз в тех, откуда вышли люди, осуществившие и Февральскую революцию 1917 г., и тем более последующий октябрьский переворот. В итоге социальная значимость стала основным критерием оценки литературного творчества властью, а поскольку власть претендовала на всеобъемлющий контроль над всеми сторонами общественной жизни, то этот критерий качества был навязан и литераторам. Грань между эстетикой и пропагандой оказалась полностью стертой, а попытки писать без оглядки на социально-политический контекст (что было весьма характерно для того же И. А. Бродского) сами по себе превращались в особого рода политический жест. Рассматривать художественную литературу как что-то отдельное от публицистики в такой ситуации нелогично.
Убежденность в наличии у всякого творчества политического содержания обусловила то, что почти сразу же по приходе к власти большевики озаботились установлением максимально плотного государственного контроля над представителями творческих профессий. Для решения этой задачи было создано несколько управленческих инструментов, как сугубо репрессивных, так и призванных поощрять за лояльность. Знание этих инструментов и механизмов их действия необходимо для адекватного понимания как журналистики, так и художественной литературы советской эпохи.
Возникновение и принципы работы советской цензуры
Первым инструментом управления советской творческой интеллигенцией была цензура. Большевистская идеология не требовала обязательной национализации печати, напротив – представителям рабочего класса и «трудового крестьянства» следовало обеспечить максимально широкий доступ к печатному станку. Частные и кооперативные издательства действовали по меньшей мере до конца нэпа, а в дальнейшем допускалась и даже поощрялась издательская деятельность общественных организаций, например Союза писателей СССР. В то же время следовало оградить массы от воздействия «враждебных» и «реакционных» взглядов. Выполнять эту охранительную функцию должна была советская цензура.
