В исследовательских практиках советских историков известны
Кроме научных публикаций исторических источников, существуют публикации, преследующие учебные, просветительские и иные цели. Для них, как правило, характерна упрощенная передача текста (на современном русском языке, с соблюдением современных правил орфографии и пунктуации), отсутствие разветвленного научно-справочного аппарата (могут быть минимально прокомментированы непонятные современному читателю реалии).
Социально ориентированное историописание играло большую роль в формировании национальной/государственной/местной (локальной) идентичностей, поэтому последовательно рассмотрим такие виды историографических источников, относящихся к группе социально ориентированного историописания, как
Как отдельный вид историографических источников национально-государственный нарратив ранее не выделялся, четкое определение данного вида историографических источников отсутствует.
Национально-государственный нарратив как вид историописания возник в классической европейской модели исторической науки, получив наибольшее распространение в XIX в. Он включает в себя всю известную историю того или иного народа-государства или значительную часть этой истории, выстраиваемой в линейной перспективе. Рассказ об истории государства построен как четкая хронологическая последовательность логически выявляемых периодов по преимуществу политической истории, состоящей из событий, относящихся к сменам правителей, войнам, завоеваниям, переменам в структуре управления государством и проч. Субъектом истории здесь выступает государство, представленное как единое целое с коллективным героем – народом (нацией).
Европейские историки второй половины XVIII–XIX в. выполняли важную задачу конструирования национальных историй, заключавшуюся в создании непрерывного повествования о прошлом своих народов (от истоков до настоящего времени). Несмотря на различия в языках, конфессиях, наличие территориальных споров и неразрешенность многих культурных вопросов, национально-государственные нарративы связывали «свои» народы невидимыми нитями, а чаще просто «исторической судьбой». Показательными в этом плане стали истории немецкого самосознания и русского (великорусы, белорусы, малорусы) единства.
Целеполагание такой истории наглядно выразил во второй половине 30‑х годов XIX в. Н. И. Надеждин (1804–1856) в статье «Об исторических трудах в России». Не отрицая важности исторической критики в формировании научности в истории, он укорял, например, «скептическую школу» за то, что она не смогла быть снисходительнее к «полу-свету» некоторых «фактов» (т. е. не закрывали глаза на спорные вопросы российской истории). По мнению Н. И. Надеждина, у русской истории есть более высокая, чем строгая научность, цель – формирование нации. Такую позицию он мотивировал защитой национальных, но не научных интересов, заметив, что судьба России имела свою оригинальность, страна, распространившись в силу исторических обстоятельств, затем потеряла часть своей «кровной» территории (Украина, Белоруссия): «Узы кровного родства были разрушены». Ныне «народ российский почти весь соединился в одну семью. И ничего не может укрепить сильнее этого воссоединения, как
