Как верная повесть всего родного, как завет предков к потомству, объясняя рядом картин гений народа, плоды семян добрых и злых, озаряя в неразрывной цепи веков все отечественное, она разовьет идею России во всем объеме ее, покажет истинные свойства народа и потребности государства[674].
В середине XIX в. модель национально-государственной истории приобретает все более респектабельные черты научности, что показывает многотомный труд С. М. Соловьева «История России с древнейших времен» (в 29 т., 1851–1879), в котором автор как само собой разумеющееся отметил:
Русскому историку, представляющему свой труд во второй половине XIX века, не нужно говорить читателям о значении, пользе истории отечественной…[675].
Надо признать, что большой труд С. М. Соловьева в немалой степени стал еще и исследовательской работой.
Классическая европейская историография XIX в. выступила основным инструментом трансляции в общественное сознание англичан, немцев, французов, русских и т. д. представления об особой ценности собственного государства, прошедшего долгий и нелегкий путь своего строительства.
В неклассической модели исторической науки интерес профессиональных историков к написанию национально-государственных нарративов сменился заинтересованностью в изучении истории отдельных социальных, культурных, экономических, политических процессов, а модель таких исследований уже не соответствовала линейной модели истории, характерной для национально-государственных нарративов. Поэтому в XX в. для написания трудов по национально-государственной истории стали создавать авторские коллективы, в рамках которых каждый из историков писал тот или иной раздел истории, соответствовавший его научным интересам.
В советской историографии крупные проекты написания национально-государственной истории (выполняемые коллективом историков) последовали один за другим в 1950‑х – 1970‑х годах. Первый, задуманный еще до Великой Отечественной войны, осуществлялся в СССР в 1950‑х годах. В 1953–1958 гг. были изданы девять томов «Очерков истории СССР».
Как можно заметить, в самоназвании труда присутствует понятие «очерки» и редакторы томов поясняли свой выбор: например, Б. А. Рыбаков указал, что во втором томе многие вопросы остались спорными «и иногда авторами разных очерков решались по-разному», а он как ответственный редактор «не стремился к нивелированию авторского текста, так как избранная для данного издания форма очерков позволяет сохранить в ряде случаев различие во взглядах авторов»[676]. Несмотря на самоназвание, «Очерки истории СССР» обладают видовыми признаками такого историографического источника, как национально-государственный нарратив, поскольку построены по модели линейной истории, имеют строгую хронологическую структуру и материалы (очерки) последовательно рассказывают о строительстве государства. Кроме того, сам многотомный труд преследовал цель конструирования новой идентичности под названием «советский народ», прошлое которого связано с его главной этнополитической составляющей – Россией и русским народом. Не случайно, об исторической «колыбели» этого народа – Древней Руси – Б. А. Рыбаков начинал писать так:
Русь была передовой страной по сравнению со многими народами северо-востока и степного юга. Русь была своего рода богатырской заставой, заслонившей запад от натиска кочевников. Русский народ создал в ту эпоху яркую и самобытную культуру, послужившую впоследствии основой культуры русских, украинцев и белорусов[677].
Следующий проект «История СССР с древнейших времен до наших дней» в двух сериях и 12 томах (первая серия в шести томах – с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции; вторая серия в шести томах – от Великой Октябрьской социалистической революции до дней написания труда) выполнялся с 1966 г. по 1980 г.[678] Последний, 12‑й том так и не был издан. Если в первом случае («Очерки истории СССР») советские историки закончили изложение событий национально-государственной истории концом XVIII в. и проект был остановлен, то во втором случае («История СССР») редколлегии и авторам не удалось изложить советскую историю после 1961 г.
Незаконченные проекты по написанию национально-государственной истории, осуществлявшиеся в контексте неклассической исторической науки, свидетельствуют о кризисе национально-государственных гранд-нарративов, который начался вместе с кризисом классической модели исторической науки. П. Нора замечает об этом:
Эта модель истории больше не работает. Ни с точки зрения научной, ни с точки зрения моральной, ни как метод, который она применяет, ни как соответствующая ей философская система. Ее распад начался в эпоху между мировыми войнами…[679]
