«Эй, морячок, ты куда спрятался? — слышу Дусин нежный голос сверху. — Захотел телячью ферму посмотреть?» — «Открой двери, Дуся». — «Ключей у меня нет, сторож унес. Не падай духом, он поехал за фельдшером, к утру вернется. А телятишки-то, видишь, чесоткой заболели, вот мы их и изолировали». — «Мне тут скучно, выручай, Дуся». — «Всей бы душой, но не имею права. Приедет фельдшер, смажет их лекарством, заодно и тебя, пройдешь окуривание, и тогда увидимся. А пока ты расскажи мне свою автобиографию. Я буду слушать». — И она села на перекладине, свесила дивные ножки.
— Ну, и травишь ты, Хрусталев, — сказал начальник штаба, смеясь вместе со всеми.
Хрусталев начал рассказывать новую историю, но Юрий уже, не слышал ее. Генерал Чоборцов вкрадчиво спросил полковника:
— Так ты, Богданыч, крепко сидишь?
— Пухов не собьет меня.
— Н-да! А что, Богданыч, плохое у тебя место, гнилое. А у Пухова возвышенность, устроился он хорошо. Не думаешь перебираться на новые позиции?
— Скажут: нарушает Богданов порядки. Богданов всегда во всем виноват. Чуть что — вали на Богданова, — добродушно ворчал полковник, не спуская глаз с карты. — Ну и пусть говорят. А мы их вот так… Атакую. Правильно я понял вас, генерал?
— Я тут сторона. Сам за все отвечаешь, — сказал Чоборцов, скрывая азарт под наигранным безразличием.
— Атакую. Начальник, свяжись по рации с генералом Шмелевым! — приказал Богданов начальнику штаба и уже с хитрецой обратился к Чоборцову: — Новые танки передайте мне, а? Сомну.
— Если прорвешь, Ростислав, оборону, — дам.
В палатку вошел сержант Александр Крупнов, доложил лейтенанту, что он со своими разведчиками прибыл. Лейтенант сказал, что отделение вливается в разведотряд.
— Форсируем реку. Не задерживаясь, просочимся в тыл. Разгромим штаб полка. Вы на финляндском в диверсионном отряде служили, знаете, как это делается.
Лейтенант и Александр ушли.
И сразу же заработала рация: командиры, получая приказы, выходили из палатки. Полковник Богданов, уже не замечая больше ни генерала, ни шефов, разговаривал по телефону с командирами подразделений. Чоборцов кивнул Юрию, они вышли из палатки. В темноте шумели деревья, хрустел под ногами ледок. За палаткой отыскали машину.
— К Пухову, — сказал генерал.
Проехали по деревянному мосту через речку как раз в то время, когда вывернулась из овчины туч луна. Взглянув на темные вспененные волны, Юрий подумал об Александре: как-то он будет переправляться через речку?
Стальные стволы пушек за кустами ольхи, казалось, нацелились в луну. Она металась низко над лесом по курганам туч.
Во дворе фольварка остановились, зашли в каменный дом. При свете свечей шло совещание командиров батальона. Майор, поблескивая бритой головой, давал указания командирам рот наводить понтоны. Потом все разошлись, а Чоборцов и Юрий прилегли на лавках отдохнуть. Свечи погасили, горела только одна на краю стола, капая на лавку плавленым стеарином…
Возня и приглушенные голоса разбудили Юрия. Вскочил, протирая глаза. Генерал курил, сидя на лавке. Огромный, неуклюжий красноармеец в оледенелой шинели связывал веревкой руки телефонисту, зловеще шептал:
— Не шуми, зашибу!
Юрий узнал Ясакова. Вениамин не обращал внимания ни на Юрия, ни на командарма. Он втолкнул телефониста в чуланчик, окаменел с винтовкой у дверей. Вошел Александр; мерзлые полы шинели звенели, ударяясь о голенища сапог.
Начальник штаба бросился к телефону, но Александр предупредил его, блеснув глазами:
— Не работает. Точка, товарищ капитан. — Снял шинель, сел за стол, вытирая платком сочившуюся из губы кровь.
— Ваш часовой случайно, видать, смазал меня по губам. Здорово бьет, — с похвалой сказал Александр, очевидно, норовя подбодрить приунывшего условно плененного капитана.
Чоборпов насмешливо покачал головой.
Двери распахнулись. Галимов и Соколов, неловко переступая через порог, тащили красноармейца. Голова его сникла на грудь, ноги чертили носками сапог по дощатому полу.
— Положите на лавку, — сказал сержант Александр Крупнов.
Он помог Галимову и Соколову снять с красноармейца мокрую, уже затвердевшую на морозном ветру шинель.
— К берегу подбило. Нахлебался воды, — проговорил суровый Варсонофий Соколов.
— Молодец, винтовку не бросил, — одобрил Галимов.
— Донага разденьте, укройте на кровати, — посоветовал «пленный» начальник штаба.
Красноармеец, тихо лежавший на лавке, вдруг сел, когда Галимов начал стягивать с него брюки.
— Не троньте его! — остановил Галимова Александр. — Ишь, нянька нашлась! — Он наклонился над красноармейцем, тихо и властно приказал: — Встать!
Красноармеец встал, но тут же снова сел, уткнувшись головой в угол. Его рвало водой. Юрий с жалостью глядел на него.
— Слушай, сержант, ты чересчур того, жестковато, — сказал он брату.
Александр смолчал.
— Делать нам тут нечего, Юрий Денисович, поедем дальше, — сказал генерал.
