– Но на это уж точно не понадобилось бы пятьдесят лет. И даже пять. И, судя по формуле, вирус не должен был быть «неуловимым». Его все это время можно было вычислить! – От новой волны осознания он замер. – Фирмы, которые предоставляли мне информацию о больных, отчеты об исследованиях, даже биологические материалы больных… Они все ваши.
– Верно, – в голосе Гедалии прослеживалась попытка успокоить его.
– Вы дурили меня, вы дурили весь мир, вы и ваши дочерние компании! Все это чертов заговор!
– Да, да и еще раз да! – всплеснул руками Гедалия. – Но что ты будешь делать дальше с этой информацией? Побежишь в какие-нибудь СМИ? Они все куплены. В Бундестаг? Они даже не верят в то, что Делинда жива. Думаешь, поверят в то, что уважаемое семейство причастно к такому заговору? Да ты хоть знаешь, сколько знаменитых и уважаемых людей выдвигали подобные конспирологические теории об этом вирусе?! Ты станешь очередным легковерным клоуном среди них. Даже если прямо сейчас запишешь все на видео или аудио и материалы каким-то чудом просочатся в Сеть, все тут же будет удалено.
– Я проведу собственное независимое исследование.
– Забавно будет за этим понаблюдать… Если, конечно, я позволю тебе физически сделать это. Но куда ты с ним пойдешь?
Лицо Саши исказилось от злости и беспомощности.
– А знаешь, ты прав. Во всем прав, но позволь мне дополнить. Антидот действительно давно изобретен, и я, Дирк и мужчины из верхушки им активно пользовались, чтобы не умереть от вируса. Кстати, благодаря этому антидоту ты родился парнем. Но правда в том, что Селестия сделала не так уж много пробирок. Когда мы узнали о том, что она запустила эпидемию, мы не могли оставить ее в тюрьме и выпустили, предложив выгодное сотрудничество. Формула для тебя проста, но, поверь, даже те, кто ее увидел, не сразу разобрались, что к чему. А некоторые независимые компании – до того, как мы их поглотили, – потратили миллиарды, пытаясь создать этот антидот. И некоторые даже были близки к разгадке, что нам было категорически невыгодно.
– Зачем вам все это? Почему вы хранили все это в тайне?.. Суть была в точечном сокращении населения? Больше всего людей пострадало в бедных странах.
– Я считал помощь беднякам пустой тратой денег, пока не узнал, что в этих странах многие семьи вынуждены продавать своих детей, чтобы прокормить остальных. В конечном счете и тех бедолаг, что остались, достаточно для продажи в рабство. Да. Когда мужчины начали вымирать, мы решили выждать, когда мир очнется от этой трагедии.
– И провести новую волну эпидемии, в этот раз нацеленную на женщин, – уставился Саша в бумаги. – Чтобы выравнять статистику. С помощью этой же формулы, но немного переделанной. Селестия должна была помочь вам и в этом, но ее убили.
– Да, мамочка Авроры оказалось очень эмоциональной женщиной. Выведала, где живет Селестия, и прикончила ее, что было очень не вовремя. – Гедалия приблизился к юноше на метр. – Ты ведь догадываешься, к чему я клоню, верно? Я не стал нанимать новых ученых, чтобы они разобрались с вирусом. Знаешь ли, не люблю распыляться, да и у некоторых, бывало, просыпалась совесть в самый неподходящий момент. Приходилось их убирать и начинать заново. Так что мы не спешили. Немного даже сомневались, но ближе к твоему рождению стало ясно, что можно продолжать. Когда мне сказали, что ты с рождения очень умен и имеешь все задатки стать новой Селестией, я, право, едва не упал на колени, ведь твое рождение, твои способности были не иначе как даром божьим. – Мужчина восторженно взмахнул руками. – Ты – новая Селестия. Нет, ты будешь даже лучше, чем она! С нашей кровью, с силами ЗНР, с твоими врожденными способностями, деньгами в конце концов… Представь, что ты сможешь сделать! И в первую очередь перекроить эти формулы под женщин, чтобы начать новую волну.
Саша вытаращился на деда так, что заболели глаза. Он прижал бумаги к груди и отступил к сейфу.
– Вижу, что тебе тяжело принять это. Но время пришло. Ты – наш ребенок. Такие секреты, такие проекты не должны выходить за рамки семьи. Именно ты должен осуществить это, понимаешь?
Саша не глядя схватился за столик сзади, не сводя с дедушки глаз.
Марголис глубоко вздохнул.
– Ты же не будешь делать глупости? Не поможешь нам – и, увы, с Анджеллиной я тебе тоже никак не смогу подсобить.
Саша опустил мечущийся взгляд. Как жестоко и забавно, думал он, поступила с ним судьба! В конечном счете перед ним встал тот же выбор, что и перед Александром когда-то. Но тот до безумия любил Каспара и был готов пожертвовать ради него всем, даже своей честью и жизнью. А Саша…
Его громкое сбившееся дыхание забавляло Гедалию.
– Ну же, успокойся. Дорогая подруга или безликая толпа? Выбор очень прост.
– Только для таких, как ты.
