– Протест принят. – Ландау подтвердила свои слова стуком молотка. – Факт, указывающий на отношение Делинды Каннингем к Зазеркалью Нашей Реальности, не установлен.
– Тогда я задам другой вопрос. Мистер Каннингем, почему, по вашему мнению, в своей речи во время дуэли Саша Клюдер связал Зазеркалье с именем вашей сестры?
– Протестую, – вновь поднялась Шнайдер. – Вопрос стороны защиты дискредитирует моего пострадавшего.
– Протест принят.
Мейджерс не выдавал никаких эмоций. Среди всех присутствующих только Саша и Дирк догадывались, чего добивался дотошный адвокат: он хотел запутать как судей, так и зрителей, чтобы подготовить их к допросу прокурора и заставить смотреть на ее вопросы и ответы Александра сквозь призму сомнений.
И у него получалось.
– Еще вопросы, мистер Мейджерс?
– Нет, ваша честь. У меня все.
Председательница удивленно вскинула бровь. Судьи были впечатлены вопросами, но их причастность к делу и расплывчатые ответы пока почти не убеждали в том, что Александр заслуживает снисхождения.
Мейджерс же сел на место, пряча легкую улыбку за приставленной к лицу рукой.
– Мисс Шнайдер, вам слово.
– Благодарю, председательница Ландау.
Ава Шнайдер вышла к Александру с раскрытой папкой.
– Мистер Каннингем, вы активно сотрудничали со следствием и сознались во всех преступлениях. Однако мы хотели бы прояснить один момент: на последнем выступлении в Букингемском дворце вы сказали, что были вынуждены объявить войну. Что вы имели в виду?
– То, что это были ответные меры на попытки покушения на мою жизнь.
– Только это?
– Да.
– Причина весьма несерьезная, вы не находите?
– Ваша честь, – он встал, обращаясь к председательнице, – я полностью признал свою вину. Вы все видели и знаете, что это я. Нет смысла даже в том, чтобы допрашивать свидетелей. В этом заседании ровным счетом нет никакого смысла, ведь мы все прекрасно знаем, чем все закончится и какой приговор будет вынесен. Я… – Он опустил взгляд. – Я бы хотел, чтобы это закончилось как можно скорее.
Саша затаил дыхание. «Бедный Александр!» – размышлял он. Юноша и не понимал, насколько подозрительно звучат его слова после вопросов адвоката. Они не вызывали ни понимания, ни жалости, лишь недоумение и подозрения.
Этого Саша и добивался.
– Ваша честь, – с места приподнялся Сигард, – я бы хотел дополнить свою речь. То, что мой подзащитный добровольно сдался полиции, – факт известный и действительно заслуживает внимания, однако он подвергался жестоким пыткам электричеством и избиениям, это подтвердила судебная медицинская экспертиза. Дознаватели оказывали на него физическое и психологическое давление, добиваясь того, чтобы он во всем сознался и подписал все бумаги. И он это сделал, не прошло и трех дней.
– И к чему вы это говорите?
– К тому, что чистосердечное признание может стать смягчающим фактором, но ни в коем случае не определяющим приговор. К сожалению, нам с моим подзащитным не удалось прийти к полному консенсусу. Моя позиция как адвоката ровно противоположна принятой моим подзащитным. Порой я буду вынужден опровергать его слова, подкрепляя эти опровержения доказательствами.
Председательница устало вздохнула.
– На моей памяти еще не было таких случаев, когда обвиняемый полностью признает вину, в то время как адвокат намерен его защищать.
– Я верю в его невиновность, и эта вера не позволит мне пустить все на самотек. Мисс Шнайдер, прошу прощения, что перебил.
С секунду Ава смотрела на него задумчивым, непонимающим взглядом. Затем она вернулась к вопросам:
– Мистер Каннингем, в чем заключалась суть военных действий? Мы уже поняли, что это была месть, но какой вы видели конечную цель? Чего добивались?
– Свержения власти в Германской империи.
– На ваших временных базах в западной части Германской империи были обнаружены камеры, полные пленных, а также камеры для мирного германского населения. Также был доказан факт незаконной перевозки граждан в Великобританию. С какой целью вы насильно удерживали сотни человек?
– С целью… – опустил он виноватый взгляд. – С целью устрашения.
– И пыток с убийствами?
На панели возник снимок с камерой и разводами крови на полу у стула для пыток, на следующем снимке – тела пяти женщин и одного мужчины, лежащие на земле у вырытой ямы лицами вниз. По грязной, запачканной кровью одежде было ясно, что это мирные граждане.
Третий снимок ужаснул присутствующих до тихих ахов: позеленевшие трупы расстрелянных женщины и ее дочери, лежащие на полу, залитом их кровью. И снова тела, тела, тела. В какой-то момент присутствующих стала больше терзать тошнота, нежели жалость и гнев: многие трупы были изуродованы червями и гниющими ранами.
Александра мучила мелкая дрожь. Слезы застыли на глазах. Он опустил голову, стараясь загнать их обратно.
– Стоит заметить, что британская армия использовала запрещенные во всем мире экспансивные пули, наносящие такой ущерб, что в полевых условиях солдат обречен на смерть.
Снимки красных от крови «распустившихся цветков», застрявших в раздробленных костях и мягких тканях, казалось, ужаснули больше предыдущих.
– А это видео облетело весь мир.
