– Моя дочь работала в детском доме. Ее застрелили вместе со всеми детками в том треклятом особняке! – Она вытерла слезы платком и перевела на Александра пронзительный взгляд. – То, что вы судите его и предоставляете ему защиту, оскорбительно для всего германского народа. Какие еще доказательства вам нужны, чтобы закончить это абсурдное заседание? Неужели наших сломанных жизней недостаточно? А вы, – она указала на адвоката, – вы будете гореть в аду за то, что заступаетесь за него. Я молюсь, чтобы до конца жизни вы не нашли покоя и деньги, заработанные на этом грязном деле, не принесли вам счастья! Молюсь, чтобы с вами случилось то же, что и с нами, и вы смотрели в лицо тому, кто навредил вам, и тому, кто бессовестно его защищает, не имея возможности их наказать!
Мейджерс вздохнул, молча смотря ей прямо в глаза. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Благодарим вас, мисс Лоуренс, – ответила ей Шнайдер. – Мы понимаем, как вам тяжело. Обещаем, что виновные понесут наказание.
– Понимаете? Да ничего вы не понимаете! – разразилась возмущениями женщина, когда к ней уже подошла охрана, чтобы проводить к месту. – Если бы вы понимали, то не стали бы предоставлять ему защиту! Если бы вы понимали, то убили бы его на месте без суда и следствия! Не дай боже провести еще одно заседание, чтобы отсрочить этому монстру смерть! Умоляю, решите все сегодня же! Каждая секунда, что он дышит, в то время как мертвы наши дети, – величайшее оскорбление для нас и неуважение к тем, кого он убил!
Шнайдер подошла к ней и погладила ее за плечи.
– Мы сделаем все, что в наших силах, – с этими словами она кивнула охране, и та провела свидетельницу к свободному месту.
– Что ж, – начала Ландау после минутной паузы, – суд переходит к допросу свидетелей стороны защиты. Прошу, мистер Мейджерс.
– Благодарю. Вызывается Робин Кац.
Робин скользящей тенью прошла в зал и заняла свое место. Охранник поднес ей Библию, и председатель заговорил монотонным тоном:
– Мисс Кац, положа руку на Библию, поклянитесь, что будете говорить только правду и ничего, кроме правды.
– Я неверующая, но клянусь.
Мейджерс встал рядом с ней.
– Мисс Кац, расскажите о себе. Что вас связывает с подзащитным?
– Я работала его телохранительницей. Но недолго. Спустя некоторое время после объявления войны я ушла.
– Почему вы ушли?
– Он настоял на этом. Сказал, что видит, как мне нелегко работать на него, пока погибают люди. Я долго противилась этому решению. Он выглядел таким… потерянным. То, что он делал, было ему не в удовольствие. Думаю, это подтвердит любой человек из его окружения. Я не могла оставить его, зная, что в этой войне он лишь пешка, но затем все же ушла.
– Пешка, вы сказали?
– Да.
– Что это значит?
Робин поджала губы, сцепила руки в замок и наконец ответила:
– Война не его рук дело. Да, Александр объявил ее, но он лишь делал, что велено.
Саша заметил, как напрягся председатель, бегло пройдясь взглядом по журналистам.
– Кем велено? – продолжал Мейджерс.
– Делиндой Каннингем.
Последовали удивленные вздохи.
– Ваша честь, уважаемые судьи, по официальной версии Делинда Каннингем была убита в собственном кабинете 20 июля этого года. Британские спецслужбы обвиняли в этом Его Высочество Сашу Клюдера и настаивали: его исчезновение говорит о том, что он скрывается. Однако позже, когда мистер Клюдер нашелся, обвинения были сняты самими британскими спецслужбами, а расследование с тех пор не сдвинулось с мертвой точки, словно его и вовсе закрыли. Примечателен тот факт, что после смерти королевы не было проведено вскрытие – и это единственное, что нам удалось узнать о судьбе ее тела. Все данные о ее смерти засекречены. В предоставлении их нам, к слову, было отказано четырежды.
– И к чему вы клоните? – спросила одна из судей со скептическим видом. – Что она все еще жива?
– Была жива. Но об этом позже. Мисс Кац, вы видели Делинду Каннингем после ее смерти?
– Да, видела. Спустя два месяца, на следующий день после объявления войны.
– Мисс Кац, – обратился к ней председатель грозно, – вы находитесь под присягой. Вы поклялись говорить правду. Осознаете ли вы, что за лжесвидетельство вы будете нести уголовную ответственность? Возможно, с вас и были сняты обвинения в пособничестве, но суд учитывает сам факт того, что вас обвиняли в этом.
– Более чем.
– Тогда мы повторим вопрос. Вы действительно видели Делинду Каннингем после ее смерти?
Она сжала штанины, вопрошающе уставившись на адвоката.
– Повторяем, – продолжала Ландау, – что, если доказательства ваших слов не будут предоставлены, вы будете осуждены за лжесвидетельство.
Робин взглянула судье прямо в глаза:
– Я клянусь жизнью, что видела собственными глазами Делинду Каннингем на следующий день после объявления войны.
Зал разразился вздохами. Операторы вопросительно переглянулись.
Председательница поджала губы. К ней подбежала одна из охранниц, та шепнула ей что-то на ухо, и девушка удалилась, передвигаясь вдоль стены.
– И что же было на этой встрече, мисс Кац? – продолжил Мейджерс, явно довольный произведенным эффектом.
