– Ваша честь, – обратился к суду Мейджерс, – вашему вниманию представлены схемы печей, в которых якобы сжигались люди. Как видите, рекомендуемая температура для полной утилизации «биологических материалов» – полторы тысячи градусов. Дверь из тугоплавкого металла лишь с внешней стороны. Внутри же она отделана пятисантиметровой огнезащитной панелью. Огонь исходит из боковых от двери стен. Все просто, кроме напольных элементов и потолка. В тот самый момент, когда наглухо закрывается окошко и звучит сигнал, знаменующий, что в течение минуты сработает печь, у дальней стены открывается люк, через который находящиеся там люди быстро спускаются вниз в подземный проход, люк автоматически закрывается, срабатывает огонь, а сверху на пол высыпаются измельченные останки действительно сожженных трупов. Но только не людей, а животных.
– Если что, на момент сожжения они все были мертвы, причем по естественным причинам, – пояснила Дасом.
– Итак, печь сработала? – подхватил Мейджерс. – Сработала. Жар был? Был. Итог – пепел, который только и можно ждать при такой температуре. – Он перевел взгляд на панель. – Сейчас у вас перед глазами заключение независимой экспертизы праха, найденного в трех камерах на трех базах. И все они животного происхождения.
Но, казалось, это открытие нисколько не удивило судей. Скорее они испытывали раздражение.
Александр смотрел на улыбающегося Сашу в упор, уже не зная, рад он тому, что отдал ему секретные данные, или нет. Если бы юноша знал, что их будут использовать в его защиту тогда, когда он сам не хотел жить, он бы предпочел их уничтожить.
– И что же дальше? – спросила одна из судей вызывающим тоном. – Люди оказались внизу и?..
– Их встречали, – ответил Мейджерс. – В частности, именно этим занималась мисс Кац и добровольцы. Проходы вырыли наспех, и вели они в лес, откуда людей вывозили на безопасные территории.
– И что же, ни разу не было накладок? – спросил другой судья.
– Печи работали раз в три дня ровно в шесть часов, – поясняла Дасом. – Расписание никогда не менялось. За сожжение и работу печей отвечали люди из моей команды. Они каждый раз загружали прах животных. Стоит отметить, что солдаты не оставались на время сожжения, они лишь приводили людей. В первые дни некоторые из них наблюдали за работой моих людей, затем потеряли интерес, но мы продолжали имитировать сожжения.
– Постойте, – прервал ее председатель, – иными словами, ни один человек не сгорел в печах?
– И даже ни один труп, – победно отметил Мейджерс. – Ничего не сгорело. Все люди, все четыреста человек с пяти баз, на которых построили печи, были спасены.
Саша сбился со счета, в который раз люди в зале пораженно вздохнули. Когда доказательства играли в пользу Александра, он не сдерживал улыбку, все меньше походя на жертву военной агрессии.
– Неужели во время строительства печей и подземного входа никто ничего не заметил? – поинтересовалась председатель.
– Печи находились в отдельных корпусах, – объяснила Дасом. – Просто так туда никто не заглядывал. Разумеется, во время создания печей нас периодически проверяли, но вся команда состояла из моих людей, она же отвечала за создание прохода.
– Мисс Чхве, вам заплатили за отклонение от плана? – поинтересовался Мейджерс, зная, что услышит в ответ.
– Да. В тот же день, когда мы договорились, Александр Каннингем перевел на мой счет полмиллиона с учетом неустойки за молчание и оплаты работы моей команды.
– Сумма поразительная, вы не находите?
– Он даже не стал торговаться. Сразу согласился.
– Где же эти четыреста человек? – спросила Ландау, будто пропустив все услышанное мимо ушей.
– Все они были вывезены на безопасные территории в пункты для беженцев. Им было велено молчать и сообщать о том, что они в безопасности, только близким родственникам. Никто из посторонних не должен был узнать о том, что мы делаем, чтобы спасти как можно больше людей. И это стало убедительной причиной хранить молчание.
– Стоит заметить, что отпускали людей не с голыми руками. Каждому из спасенных на руки давалось по две тысячи фунтов на первое время. Это доказывают сами спасенные. Вот видео, снятое Робин Кац в подземном проходе при встрече со спасенными.
На панели запустили видео. Судя по расположению камеры, она была прикреплена к груди Робин.
– Эй! – окликнула она группку людей в конце коридора. – Идем скорее.
– Ч-что происходит? – спросила одна из девушек дрожащим голосом. Пары минут не хватило, чтобы пережить и забыть ужас подступающей смерти через сожжение живьем.
– Времени мало. Нам нужно уходить.
Резкая склейка. Все тот же туннель.
– Куда мы идем?
– В машину. Я увезу вас отсюда.
– Я не понимаю, что происходит, – заныла одна из девушек, держа под руку другую.
– Вы в ужасе, я понимаю. Но это был единственный способ вызволить вас отсюда: сделать вид, словно вас действительно сожгли.
– Они же заметят, что в камере никого.
– За это можете не переживать.
Склейка. На экране – фургон, заполненный спасенными людьми, большая часть которых – молодые девушки, некоторые из них с детьми на коленях.
