Поначалу Саша не поверил своим глазам. Нет, ему показалось: женщина просто до боли была похожа на его мать, только выглядела старше и была крепче телосложением. В потертых джинсах и голубой рубашке, повязанной вокруг талии, с распущенными волнистыми волосами, лежащими за плечами, и напуганными зелеными глазами.
– Мама, к нам пришел принц! – не унималась Фрид.
– Да не принц он, сколько раз тебе говорить? Мама, ну скажи ей!
Женщина закрыла рот рукой, и брови ее сдвинулись.
– Здравствуйте, – робко произнес Саша. – Вы…
– Ее зовут Лоре, – подсказала ему Фрид. – Но наши зовут ее Ло.
– Нельзя говорить незнакомым людям наши имена, – запротестовала Марил, дернув ее за руку.
Лоре скрестила пальцы под грудью, не решаясь что-то сказать.
– Мэм, я тут, чтобы встретиться со своей двоюродной бабушкой Марлин и… познакомиться с вами. Со всеми.
Фрид показала сестре язык.
– И вот скажи мне еще раз после этого, что не бывает так, чтобы ты жил себе спокойно, а потом бац – и объявился твой богатый знаменитый родственник. Только с бабушкой встретиться не получится. Она умерла два месяца назад.
Могила Марлин была единственной свежей на всем крошечном кладбище, с горкой земли, которая не успела осесть, и подписанной доской, временно служившей заменой плите. Саша стоял перед ней, едва дыша. Сердце щемило от страшной обиды, и горло сдавило болью.
Лоре заботливо вырвала проросшие сорняки и бессильно вздохнула.
– Она часто рассказывала о тебе нам с сестрами. Ни одну новость, ни одну программу о тебе не пропускала, но почему-то не решалась тебе даже позвонить, словно боялась чего-то. Как-то позвала ее на ужин, а она не откликалась. Зашла, а она сидит в кресле неподвижно. Смерть пришла за ней гораздо раньше, чем мы ожидали.
– А ваш отец?..
– Он умер еще пять лет назад. Мужская болезнь.
– Примите мои соболезнования.
Лоре печально улыбнулась.
Они вернулись домой и прошли в комнату, которая принадлежала Марлин.
Ее многочисленные совместные с Сашей фотографии хранились в альбоме. На какую бы фотографию Саша ни посмотрел, с каждой, улыбаясь белозубой доброй улыбкой, на него смотрела она. Вот Марлин с Сашей на руках, таким маленьким, что в зеленом шелковом конверте его не разглядеть. Вот Саше три года. Марлин помогает ему собрать башенку из кубиков. Вот ему четыре, и они вместе завтракают тостами за обеденным столом. А вот ему уже пять, и он сидит в библиотеке и с серьезным лицом читает книгу, которая в высоту составляет четверть его роста.
Он приложил кулак к дрожащим губам. Слезы застыли на глазах, вот-вот готовые вырваться на волю.
Ближе к обеду Саша вышел из дома подышать. Мелл ждал его у крыльца.
– Я очень сожалею, – произнес он искренне.
– Ничего, – Саша с усилием сглотнул, смотря себе в ноги, – я все равно ничего о ней не помню.
– Прошу, только не вини себя в этом.
– Я не виню. Я уже просто себя ненавижу.
– Эй-эй, – Мелл встал перед ним и обхватил его плечи, – с тобой по-прежнему твоя семья. Да, они толком тебя не знают, но это легко исправить. Не замыкайся в себе из-за этого. Уверен: она мечтала о том дне, когда ты приедешь. Получилось не идеально, но зато ты здесь. И рядом твои близкие.
Саша медленно снял его руки с плеч.
– Я не знаю, с чего начать. Я абсолютно растерян. Никогда так не терялся с людьми.
– Но ты уже начал. В тот момент, когда решился приехать сюда. Дело за малым. Твои сестры – это просто нечто. Я сам себе сестер захотел. Но у меня, увы, кроме отца и Лавинии, никого нет. Так что вперед. Я буду рядом и поддержу любую беседу. Если меня, конечно же, впустят.
– Спасибо тебе, Ме…
– Я не понимаю: вы друзья или нет? – Откуда ни возьмись рядом с ними возникла Фрид. На ней уже было серое платьице, и волосы, все еще слегка мокрые, убрали в высокий хвост.
Не успел Мелл открыть рот, как Саша его опередил:
– Мы друзья.
Фрид нахмурилась и сощурила глаза.
– Ну ладно. Сделаю вид, что поверила, – с этими словами девчушка прошла в дом.
– Боже, она чудо, – умилился Мелл. – На тебя характером похожа.
– Да не дай бог!
Они коротко посмеялись и одновременно замолкли.
– Мелл, насчет… нас. Я думаю, нам не стоит торопить события. Тогда, когда все происходило, я был уверен, что умру, и хотел… почувствовать это. Когда к тебе неравнодушны и это взаимно. Я попрал свой принцип. Не будь я на волосок от гибели – ни за что не стал бы так торопиться. Сейчас, когда пошел на поправку, понимаю, что не готов к этому. В этом есть немало вещей, которые кажутся мне странными, нелепыми и даже мерзкими, и вряд ли ты в этом со мной согласишься. Ты правда дорог мне, но я не уверен, что буду готов… к нам. Или вообще хоть к кому-то.
Светлая печаль показалась на лице Мелла, и он нежно улыбнулся. Ему было гораздо больнее, чем Саша мог себе представить.
– Я знал, что однажды ты это скажешь. Не буду скрывать: мне больно, и даже очень… – Он закивал в подтверждение своих слов, невидящими глазами смотря в пол, как вдруг оживился: – Но я понимаю тебя. И буду ждать, если все-таки…
