4) Прежде чем отвечать на вопрос, почему Юрий Петрович не сделал фотокопию всей «Велесовой книги», поставим более широкий вопрос: а сделал ли Ю. П. Миролюбов всё возможное для спасения этого памятника? Видимо, ответ будет всё-таки «нет». Не сделана полная фотокопия книги, не проведена полная ручная копировка текста, не привлечено внимание учёных к памятнику. Но эти упрёки предполагают существование неких идеальных условий: наличие времени, денежных средств и сердечной открытости научной среды. Ничего этого в случае Ю. П. Миролюбова не было. Интересно описывает сложившуюся ситуацию А. И. Асов: «Представьте, что у вашего странноватого соседа появился некий непонятного происхождения документ, к которому тот никого не допускает, да и вам показал только по дружбе. И при этом вы не историк, не археолог, а только интересуетесь стариной, ну и пописываете иногда, в свободное время… Какие шаги вы предпримете? Скорее всего, никаких! И мы должны быть благодарны судьбе за то, что всё же нашёлся “чудак” Миролюбов, который сделал то, что он сделал» (II, 4; 28). Да, действительно, если перейти от некой идеальности к реальности, то надо признать, что Юрий Петрович сделал немало.
После такой оговорки можно начать разговор уже конкретно о фотографиях дощечек. Так ли тяжело было изготовить фотокопию всей книги? Итак, около сорока досок, исписанных с двух сторон. Следовательно, минимум — около восьмидесяти снимков. Далее, снимки явно не должны ограничиться одним — с одной стороны дощечки. Профессиональная съёмка требует нескольких снимков при разном удалении от снимаемого объекта. Требуется специальное освещение. Да и сам фотоаппарат должен быть отнюдь не любительским. Если мы сложим все эти факторы, то станет ясно, что для полной фотокопии было необходимо довольно большое количество денег. А их-то у бедного эмигранта Ю. П. Миролюбова, работавшего на двух работах и при этом едва сводившего концы с концами, как раз не было. Это, так сказать, объективный фактор. Его в своих послевоенных письмах и публикациях описал сам Юрий Петрович. «Чтобы «дощьки» сфотографировать, мы не могли и мечтать, это бы стоило целое состояние, так как поверхность «дощьек» была неровной и, следовательно, не позволяла снять всё ясно. Каждая «дощька» потребовала бы три-четыре отдельных снимка на разном фокусном удалении» (из статьи в «Жар-птице», октябрь 1957 года) (II, 11; 167).
Но были факторы субъективные. Первый из них — это поведение Ф. А. Изенбека, никого не подпускавшего к дощечкам и не дававшего их выносить из своей мастерской. Почему, зачем так делал Фёдор Артурович? Рационального объяснения здесь, на наш взгляд, искать не следует. Какие «кульбиты» выдавал воспалённый от кокаина и алкоголя мозг Изенбека, можно только догадываться. Может быть, для бывшего белого полковника в этих дощечках сконцентрировалась Родина, которой он лишился, и потерять последний маленький остаток её он не хотел ни в коем случае?
Близок к этому и второй субъективный фактор, касающийся уже Ю. П. Миролюбова. Очевидно, Юрий Петрович мог получать от этого копирования некое наслаждение. Говорила ностальгия. Это были своеобразные встречи с Отечеством. Так что же? Заменить подобные встречи простым фотографированием, которое профессионал мог закончить за один раз?
Давайте учтём все эти объективные и субъективные обстоятельства, когда будем говорить об отсутствии полной фотографической копии «Велесовой книги».
Но и тем не менее, по крайней мере один раз, Ю. П. Миролюбов приносил фотоаппарат в мастерскую к Ф. А. Изенбеку и сделал фотографии нескольких дощечек. Сколько дощечек было сфотографировано? Этот вопрос — непростой. Современные исследователи «Велесовой книги» отвечают на него по-разному. Так, Н. В. Слатин говорит о трёх-четырёх фотографиях (II, 52; 177). А. И. Асов в своей книге «Славянские боги и рождение Руси» пишет о пяти фотографиях («три фотографии и две “световые копии”») (II,10; 435). Он же в статье «“Дощьки” Велеса: возвращение к людям?», увидевшей свет годом позже вышеупомянутой книги, говорит уже о шести свето— и фотокопиях (II, 4; 30). Где же истина? Может быть, имеет смысл обратиться к бумагам самого Ю. П. Миролюбова, и это поможет нам ответить на вопрос? Что ж? Попробуем.
Вот наиболее раннее упоминание фотографий дощечек в письмах Ю. П. Миролюбова: «Фотостав мы не смогли сделать с них (т. е. дощечек. —
