Истоки славянской письменности полностью

3) Разные датировки знакомства Ю. П. Миролюбова с «Дощечками Изенбека» и работы с ними в самом деле могут говорить за то, что никаких дощечек и не было. Их просто придумал Миролюбов. Текст, также придуманный им, изначально был на бумаге. Одним словом, мы имеем дело всё с той же фальсификацией. Однако давайте на минутку задумаемся, когда начала появляться датировка означенных событий, т. е. когда Ю. П. Миролюбов стал привязывать своё знакомство с «Книгой Велеса» и работу с ней к определённым датам. Началось это в конце 1953 года, когда завязалась переписка Юрия Петровича с А. А. Куренковым и с редактором журнала «Жар-птица». А ведь уже тогда ему был 61 год. Что же говорить про последующее время? За плечами — нелёгкая жизнь: две войны, полная лишений жизнь эмигранта, пагубное увлечение алкоголем (благодаря Изенбеку), работа на химических предприятиях (здоровья она, естественно, не прибавляет). И возраст, возраст… Отнюдь не юношеский. Ничего удивительного, что память подводила Юрия Петровича. Вот в феврале 1956 года он пишет Сергею Лесному: «С этим мешком он (т. е. Изенбек. — И.Д.) приехал в Брюссель, где я 15 лет разбирал «сплошняк» архаического текста…» (II, 11; 162). Если 15 лет, то время знакомства Миролюбова с дощечками никак не позднее 1926 года, ибо в 1941 году Изенбек скончался, а дощечки пропали. Однако в октябре 1957 года в журнале «Жар-птица» публикуется заметка Миролюбова, где дословно пишется следующее: «Чтобы не терять времени, я взялся за разбор текста, начав таковой, кажется(выделено нами. — И.Д.), ещё в двадцать седьмом году и закончив его в тридцать пятом!» (II, 11; 167). Фигурировали в письмах и заметках Юрия Петровича и конкретно 1925 год, как год первого знакомства с досками, и период с 1927 по 1936 год (а не по 1935-й, как мы указали чуть выше), как время, в течение которого он работал с ними. Но всё это надо воспринимать как вероятную датировку с тем самым словом «кажется». И разве можно ожидать чего-то другого от пожилого человека, который, давайте не будем забывать этого, не был профессиональным историком, и работа с «Книгой Велеса» не была главным делом его жизни. Как подобное «неглавенство» сквозит в его письмах. «А я сейчас страшно занят заводом химических продуктов, который создал. Он у меня отнимает всё время, дни и ночи, даже сплю на заводе зачастую! Как полегчает с заводом, так сейчас же обо всём этом подумаю» (из письма А. А. Куренкову; ноябрь 1953 года) (II, 11; 214). «Обо всём этом» — это о поиске в своём архиве фотографий дощечек и отзыва о дощечках профессора Вергуна. Или вот ещё: «Хоть Вы и доктор зоологии, а я доктор химии, мы оба далеко от филологии находимся, а занимаемся ею как любители» (из письма к С. Лесному; январь 1957 года) (II, 11; 241).

Можно вспомнить хорошую фразу Карла Маркса: «Я — человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Совсем не чуждо человеку забывать точную датировку тех или иных обстоятельств своей жизни. Мы можем предложить даже такую схему событий. Ничего удивительного, что в 50х годах XX века Ю. П. Миролюбов не мог точно локализовать во времени своё знакомство с дощечками деревянной книги (то ли 1925-й, то ли 1926-й, то ли 1927-й год). Прошло в любом случае свыше четверти века, а разброс в год-два не так уж велик. Разность же дат прекращения работы с досками может иметь следующее объяснение. Мы помним, что в 1936 году Юрий Петрович женился. Жанна практически не отпускала его к Изенбеку одного. Тем самым она его спасала от алкоголизма. Но Изенбек никогда не показывал дощечки при супруге Миролюбова, т. е. после 1936 года последний работал с текстами «Книги Велеса» в тех редких случаях, когда оказывался у Фёдора Артуровича один. Поэтому ничего удивительного в том, что Юрий Петрович мог говорить и о работе с дощечками по 1936 год. Это была упорная, если можно так выразиться, «массированная» работа. И по 1940 (41) год (т. е. те самые 15 лет работы), учитывая «редкие свидания» с дощечками после женитьбы.

В общем, нам кажется, что разнобой в датировках знакомства и работы Ю. П. Миролюбова с памятником не несёт в себе никакого «криминала», вполне объясним (что мы и попытались сейчас показать). Более того, представляется, что если бы Юрий Петрович действительно был фальсификатором, то эта самая датировка была бы безупречна.