А здесь еще и то самое стечение обстоятельств, о котором мы говорили выше: Юрий Петрович Миролюбов после Гражданской войны был в Индии. Индийская культура произвела на него глубочайшее впечатление, он даже стал изучать санскрит. После же и научные его взгляды связывали древнюю славянскую и индийскую историю. Вывод противников подлинности «Книги Велеса» прост: данный памятник и был создан Ю. П. Миролюбовым для подкрепления своих исторических концепций, ибо больше подкреплять их ему было, в общем-то, нечем.
Попробуем возразить. Во-первых, Ю. П. Миролюбов не единственный, кто отождествлял индоарийцев и славян (об этом мы уже говорили). В этом случае он мог просто ссылаться на научные авторитеты, ибо ему, как человеку начитанному, образованному, интересующемуся древнейшей историей славян, они, безусловно, были известны. И корпеть над фальсифицированным источником было вовсе не обязательно. Во-вторых, как нам представляется, те, кто обвиняет Ю. П. Миролюбова в подделке, образно выражаясь, «ставят телегу впереди лошади»: научные взгляды Юрия Петровича сформировались во многом благодаря «Велесовой книге». Ведь он работал с ней со второй половины 20х годов прошлого столетия, кое-что из неё понял, обнаружил в ней индийских божеств и нашёл соответствие с той народной традицией, которая была знакома ему с детства. И в итоге присоединился к тем учёным, которые искали прародину индоевропейцев (а стало быть, и славян) в Азии (в частности, в Индии). Ю. П. Миролюбов сам демонстрировал, как формировались его научные взгляды. Вот, например, что он пишет по поводу письма дощечек: «…Старый дед на хуторе к северу от Екатеринослава нас уверял: “В старовину люди грамоте знали! Другой грамоте, чем теперь, а писали её крючками, вели черту Богови, а под неё крючки лепили, и читать по ней знали!” Только теперь, вспоминая эти слова, приходится думать, что дед говорил правду. Санскритские надписи пишутся именно так, что ведётся черта, а под ней ставятся разные крючки. Как могло сохраниться такое тысячелетней давности воспоминание, не наше дело отвечать, а что оно означало, мы понимаем. Вероятно, жила ещё традиция, изустно передававшая многое, что христианство стёрло из памяти большинства. Знали такую устную традицию немногие, но упорно передавали другим…» (II, 52; 206). Есть в этих словах всё: и ссылка на древнейшую традицию, которая удивительным образом совпала с «Книгой Велеса» и упоминанием которой Юрий Петрович рисковал навлечь на себя обвинения в фальсификаторстве, и указание на то, что определённые научные выводы были сделаны Миролюбовым после знакомства с «Дощьками Изенбека». В-третьих, упрекать Миролюбова в подделке «Книги Велеса» потому, что он бывал в Индии и был знаком с индийской культурой (в частности, с санскритом), можно с таким же основанием, как упрекать А. И. Мусина-Пушкина в подделке «Слова о полку Игореве». Ведь А. И. Мусин-Пушкин жил в России, был любителем и собирателем русских древностей, знал (хоть и не в совершенстве) древнерусский язык. Согласитесь, этого мало, чтобы объявить «Слово» фальсификатом (хотя кое-кто так делал). То же самое мы скажем и о «Велесовой книге».
9) Что же имеется на сегодняшний день из первоисточников? Частично эту проблему мы затрагивали, рассматривая предыдущие вопросы. Однако сейчас сфокусируем внимание именно на современном состоянии первоисточников, а не на том, что когда-то было, но затем было утрачено. Самого памятника нет. Нет его копии-прорисовки и фотокопии. А что есть? Машинописная транслитерация Ю. П. Миролюбова. Причём машинописей — два экземпляра. Одна принадлежала А. А. Куренкову, а другая — отцу Стефану Ляшевскому. Эти машинописи ценны тем, что содержат исправления, сделанные их владельцами. Появились эти исправления, как уже говорилось выше, вследствие того, что и Кур, и Ляшевский сверяли тексты принадлежащих им транслитераций с рукописной копией, находившейся у Миролюбова.
Есть рукописная копия трёх дощечек (31, 32 и 33). Они обнаружены в архиве Ю. П. Миролюбова Н. Ф. Скрипником. Причём это не копии в полном смысле, а опять-таки во многом транслитерации, т. к. наряду со старинными буквами содержат и буквы современные, которые Ю. П. Миролюбов вставлял по собственному разумению.
Присовокупим сюда публикации в «Жар-птице», которые в ряде моментов отличаются от машинописной транслитерации Миролюбова. Эти публикации — плод прочтения дощечек А. А. Куренковым. И не всегда его прочтение можно охарактеризовать как научно недобросовестное, ибо в ряде случаев оно вполне может быть более точным, чем прочтение Ю. П. Миролюбова, отражённое в машинописи. Публикации в «Жар-птице» ценны ещё и тем, что в статьях о дощечках, которые помещал в журнале Куренков до масштабной публикации их текстов (началась с 1957 года), содержатся отрывки, воспроизведённые непосредственно буквами алфавита «Велесовой книги». При масштабных же публикациях давались транслитерированные тексты. Благодаря этим статьям мы можем пополнить репертуар знаков велесовицы (назовём так алфавит памятника).
