4) Уже упоминалось выше, что помакские моления и песни содержали имена божеств и мифологических существ, которые известны только по «Велесовой книге»: Вышень, Сивый, Коляда, Мара-Юда (Мор-Мара «Велесовой книги») (II, 11; 390). Известна «Веде славян» и так часто фигурирующая в дощечках Птица Матерь Сва. В «Веде» она именуется «Сива голабче» (II, 11; 403).
5) Есть в «Книге Велеса» и в «Веде славян» совпадение и образов, и даже просто традиционных священных речений (II, 11; 401). Например, вот как описывается приход к славянам праздников в дощечках: «Как идут четыре конца Света, оттуда и праздники идут к нам. И они суть:
Заметим попутно, что легенды о Коляде, имеющиеся в «Веде славян», пересекаются как с южнославянскими преданиями и песнями (например, по записям Вука Караджича), так и с восточнославянскими колядками (II, 11; 401). Это ещё раз показывает, что записанные С. И. Верковичем песни и легенды болгар-помаков не есть что-то в корне отличающееся от традиций других славянских народов, имеют с ними точки соприкосновения и совпадающие элементы. А это лишний раз свидетельствует о подлинности «Веды славян».
Необходимо сказать, что при всех взаимных пересечениях «Книга Велеса» и «Веда славян» — источники, совершенно не зависимые друг от друга. Отметим факты:
1) Подлинность болгаро-помакских песен, молений и легенд, собранных С. И. Верковичем, подтверждена совершенно беспристрастными людьми — французскими учёными. Так что в них сомневаться не приходится. При этом С. И. Веркович понятия не имел о «Книге Велеса». И уж тем более не мог он знать о её нахождении в то время в библиотеке Неклюдовых, с которыми знаком не был.
2) А. И. Сулакадзев, т. е. первый «подозреваемый» в подделке дощечек, умер за 50 лет до публикации в России «Веды славян». При жизни же Александр Иванович не был ни на Балканах вообще, ни в Родопских горах в частности. То есть воспользоваться преданиями болгар-помаков для своей подделки он никак не мог.
3) Второй «подозреваемый», Ю. П. Миролюбов, судя по всему, ничего не знал о «Веде славян», хотя в принципе книга могла быть ему известна. Но вот именно, что только в принципе. Научная судьба труда С. И. Верковича, с одной стороны, очень печальна, а с другой — чрезвычайно показательна. И чтобы понять, почему Юрий Петрович практически со стопроцентной вероятностью даже не слышал о С. И. Верковиче и его книге, необходимо эту судьбу изложить.
