1) Почему Ф. А. Изенбек, владевший книгой на протяжении двух десятков лет (имеется в виду период эмиграции; само собой во время Гражданской войны было не до того), не показал её никому из учёных? Вообще никому. Единственным человеком, которому дощечки были показаны, оказался почему-то Ю. П. Миролюбов. Притом учтём, что Изенбек не был в исследовании древностей абсолютным профаном. По сообщению того же Миролюбова, он принимал участие в археологических раскопках, проводившихся в Туркестане профессором Фетисовым, как художник-зарисовщик (II, 11; 163) имел определённый багаж знаний по археологии, а за свои заслуги в туркестанской археологической экспедиции был даже принят в Академию наук (II, 11; 165). Чтобы понять, что найденные им дощечки — вещь древняя, у Фёдора Артуровича знаний хватило. Но почему же дальше он вёл себя так непрофессионально?
2) Почему Ю. П. Миролюбов последовал примеру Изенбека и также молчал о древнем памятнике до 1948 года, когда дощечек и след-то давно простыл?
3) Почему Ю. П. Миролюбов даёт разные даты своего первого знакомства с «Книгой Велеса» (1925 или 1927 годы) и называет разные по продолжительности периоды работы по её копированию (9—10 лет, т. е. с 1927 по 1936 год, и 15 лет, т. е. с 1925 по 1940 год)?
4) Почему Юрий Петрович не удосужился сделать фотокопию всей книги? Неужели это было так трудно?
5) Куда делись дощечки из квартиры Изенбека? Миролюбов утверждал, что их изъяло гестапо. Но зачем гестаповцам этот старый, с их позиции, «хлам»?
6) Почему различались тексты, которые посылал в редакцию «Жар-птицы» Ю. П. Миролюбов, и тексты, которые публиковал А. А. Кур? Такое вольное обращение последнего с историческим источником не проистекало ли из того, что никакого источника вовсе и не было, и Кур, если не знал этого в точности, то догадывался?
7) Совпадение отдельных элементов произведений Ю. П. Миролюбова и текстов «Велесовой книги» неудивительно, раз уж Юрий Петрович пытался переводить её и кое-что в ней всё-таки понял. Удивительно другое: расхождения между произведениями Миролюбова и «Книгой» по одним и тем же вопросам. И ещё удивительнее совпадение информации в том случае, если источником этой информации Миролюбов называет вовсе не «Велесову книгу», а сказания стариков из трёх южнороссийских сёл. Почему так происходит? Невольно напрашивается мысль, что, когда эти произведения писались, «Велесовой книги» ещё не существовало (подробнее об этих фактах несколько ниже).
8) Наличие в «Велесовой книге» элементов, общих с ведической религией Индии, а также расположение букв письма «Книги» под строкой, подобно индийскому письму деванагари, вызывает удивление. Но если вспомнить, что Ю. П. Миролюбов был в Индии, восхищался индийской культурой и даже изучал санскрит, то это удивление тут же превращается в подозрение, что дощечки — это плод творчества самого Юрия Петровича, а вовсе не древний памятник. Тем более что аналогов такому памятнику нет.
9) В научный оборот был введён не сам исторический документ и даже не его копия-прорисовка или фотокопия, а всего лишь транслитерация этого документа, что вкупе с уже изложенными вопросами даёт очень веские основания сомневаться в подлинности «Книги Велеса».
10) Не случайно появление «Велесовой книги» в среде эмигрантов и сильнейший интерес к ней именно в эмигрантских кругах. Это не единственный сенсационный исторический документ, «найденный» эмигрантами, а на самом деле подделанный ими. Таким образом, эти люди напоминали изгнавшей их Родине о себе.
Ответы и контраргументы будем давать в точно таком же порядке:
1) То что Изенбек никому не показывал «Книгу Велеса» до Ю. П. Миролюбова, не совсем верно. Достоверно известно, что Фёдор Артурович, перед тем как обосноваться в Бельгии, какое-то время жил во Франции, и, вероятнее всего, в Париже (II, 11; 170,172). Там он мог обратиться к известному слависту Вайану или же к русскому историку П. Е. Ковалевскому. И вот что интересно: впоследствии П. Е. Ковалевский вспоминал, что слухи о «дощечках Изенбека» к нему доходили ещё до войны, потому ему и не показалась история о находке Изенбека невероятной (II, 11; 173). Так что, вполне возможно, какие-то попытки показать дощечки специалистам в Париже Фёдор Артурович предпринимал. Судя по всему, оказались они не очень успешными. Специалисты не проявили особого интереса. Вот и П. Е. Ковалевский только что-то слышал, но не видел. А слышать он мог и позже, когда работал в Брюсселе у профессора А. Экка. Одним словом, здесь мы имеем вероятность, а не достоверность.
