Когда декорации ветшают и блекнут, сквозь мишуру вдруг проступают реальности времени. Они неприглядны. «Благородные» воины нападают врасплох, убивают, грабят, мародерствуют. Они бегут с поля боя, нарушая все правила чести. А на море сражаться вообще опасно, так как бежать оттуда затруднительно – так гласило расхожее мнение французского благородного сословия. Война служит обогащению, дает возможность преуспеть, выслужиться: заработать оружием приличные средства либо заслужить подвигами право на ренту или пенсию. Обогащаются за счет трофеев, грабежа и мародерства. Особые усилия направлены на захват знатных пленников, так как выкуп за них составляет главную статью доходов.
Рыцари алчны, «неутомимы и охочи до немалых денег», с нетерпением ждут выплаты причитающегося им жалованья. Меркантильную подоплеку жажды подвигов и славы никто не считает нужным скрывать, гордятся и хвастают друг перед другом добытыми трофеями. Остатки рыцарского благородства исчезают, когда дело касается низших сословий. Высокие правила чести, да и сама она могут быть забыты, ведь честь существует только в касте, только среди «своих». Простолюдинов грабят, убивают, калечат, как поступили с лодочниками из восставшего Гента, которым выкололи глаза для устрашения и отправили обратно в город.
По сравнению с рафинированной культурой Италии быт других европейских дворов более простой и примитивный. Французский королевский двор, гораздо более старый, отличался господствовавшей в нем неразберихой. Поэт Дешан в серии баллад жалуется на убожество придворной жизни: дурное жилье, дурной стол, везде шум, сумятица, брань, ссоры, зависть, издевки; это очаг разврата, врата адовы. Дворы зачастую не имели постоянной резиденции и вели кочующую жизнь, как, например, испанский, французский. Впечатляющую картину королевского кочевья оставил М. Блок: король Франциск I все время в пути[18]. Провести три месяца в одном и том же месте – необычно и не характерно для него. «Двор – на больших дорогах, в лесах, на берегах рек, на возделанных полях. Это не двор, это караван. Точнее сказать, войско на марше.
Вот «передовой отряд», который выступает загодя, чтобы все устроить и подготовить к прибытию государя… Рано утром передовые трогаются в путь и спешат к месту будущего привала – таким местом мог стать простой деревенский дом, жилище дворянина, дворец крупного сеньора. Отряд ушел, теперь приходят в движение главные силы. Сначала король и его свита: охрана, сановники, придворные. В центре ослепительной кавалькады проезжает король, когда – верхом на коне, когда – в конных носилках, покачиваясь в такт шагам крепких мулов. Следом за королем – дамы, совершающие переход наравне с мужчинами и ведущие по примеру государя походную жизнь солдата.».
«Самые старые дремлют в глубине своих конных носилок; другие покачиваются на своих кобылках или едут, втиснувшись кое-как в безрессорные повозки, влекомые по бездорожью; они бывали счастливы, если путь лежал по реке и река несла их в битком набитых наемных барках». И далее: «…двенадцать тысяч лошадей. Три или четыре тысячи человек, не считая женщин. Этот двор составлял небольшую армию.». Это впечатляющая картина поистине бесконечного странствия. Знатные сеньоры не выдерживали подобной жизни, ни проводили при дворе по нескольку недель и возвращались в свои замки и усадьбы при первом удобном случае. Ничего удивительного, что быт французского королевского двора не являлся образцом для Европы.
В первой половине XVI в. объектом подражания и восхищения стали итальянские дворы, а также двор бургундских герцогов. Последний являл собой пример торжественного церемониала и утонченного, детально разработанного придворного этикета. Для английского короля Эдуарда IV во второй половине XV в. был специально написан Оливье де ла Маршем трактат об его устройстве как образец для устройства Английского двора. Позднее этот церемониал будет перенесен Габсбургами в Испанию и Австрию.
Придворные праздники ослепляли варварской пышностью. В их основе лежала все та же, уже изрядно обветшавшая и износившаяся рыцарская идея. Для праздников делали роскошные декорации, имитирующие замки, соборы, корабли. Увлекались всевозможными механическими диковинами, создавали статуи с движущимися частями тела или механических лошадей с седоками, оленя, который мог двигать позолоченными рогами, ангела, спускающегося с башни собора, или кита, в чреве которого помещались люди. Еда, подававшаяся на стол, или выставленная напоказ как произведение поварского искусства, уподоблялась блюдам на античных пирах в императорском Риме. Сценарий праздника включал представление всевозможных живых картин: библейских, мифологических, аллегорических и т. п. В них могли использоваться сложные инженерные решения, как это было в знаменитом «Райском пире», в создании которого принимал участие Леонардо да Винчи.