Еще более, чем в литературе и искусстве, куртуазность присутствует в повседневной жизни, как бы окутывая ее романтическим флером. Это игры, культивировавшиеся при дворе, диктующие стилистику, задающие правила поведения, такие «суды любви», которые устраивались во время эпидемии чумы «дабы развеяться». Члены суда, наделенные громкими титулами – Рыцари чести, Оруженосцы любви, Магистры прошений и другие, – читали литературные произведения и проводили диспуты о любви. «Суды» представляли собой своеобразные аристократические литературные салоны, напоминавшие бюргерские «палаты риторики». Это амурные игры: «замок любви», «фанты любви», «изящные вопросы».
Создается культ разнообразных атрибутов: эмблем, колец, шарфов, драгоценностей, имен, зашифрованных в виде шарад. Важна символика цвета, о ней изданы специальные пособия, нечто вроде пользовавшейся большой популярностью «Геральдики цветов». И наконец, куртуазный дух привносится в средневековый аристократический спорт – рыцарский турнир, в котором особенно четко проступает эротический момент – поединок ради Дамы. «Возбужденные турниром, дамы дарят рыцарям одну вещь за другой: по окончании турнира они без рукавов и босы». Все это – светские развлечения, праздное времяпрепровождение знати. Однако правящие сословия прививают обществу определенную систему ценностей, формируют эстетический идеал.
Как и в искусстве, в развлечениях знати, в этикете культивируется обнаженное тело: прекрасным телом наслаждаются в произведениях искусства и в жизни, о нем ведут беседы, сочиняют философские трактаты, подобные трактатам А. Филенцуоло «О красотах женщин» или Ф. Пикколомини «Диалог о прекрасной внешности, или Рафаэлла».
Прямая, открытая и бесстыдная в своих чувствах и желаниях, отбросив средневековые запреты, эпоха наслаждается вновь открытым человеческим естеством, еще не обремененная тем грузом условностей и комплексов, которые появятся позднее. Но вскоре наступит реакция – получают небывалый размах самые темные и мрачные стороны жизни: кровавые междоусобицы, избиения и резни, подобные Варфоломеевской ночи. Тьма наплывала, гася свет Ренессанса, в конце концов его сияние померкло, подобно тому, как померкло итальянское Возрождение, задушенное испанской инквизицией. «Средневековье заканчивается трагическими интонациями, драматической жестикуляцией, неотступным напоминанием о боли, страданиях, тлении плоти», – писал Ж. Дюби. Это время великих эпидемий чумы, серьезных демографических кризисов, политических, религиозных, династических войн.