Лухан смотрел ей вслед. Он не понимал, о чем говорит Чунтао? Он даже не успел возразить, не смог спросить в чем дело? О какой мерзости она говорит? Разве Чун не окружена любовью и поддержкой родных и друзей? Хань знал, что родители художницы прилетели с Шанхая, что Хуан Цзы Тао ни на день не оставлял ее одну, что рядом есть Хе Рин, а Крис и Сехун не готовы разрывать общение с китаянкой из-за решения Ханя. Тогда почему она говорит такие вещи?
Лухан прокручивал в голове произнесённые слова снова и снова. А потом, наконец, осознал, что родители скорее всего разочарованы повторным вызовом из учебного заведения, что Хе Рин слепа к переживаниям подруги, потому что на ее улице наступила весна, что Ан Су Ен и вовсе не знает о похищении, поскольку ушла в депрессию из-за поступка Криса, а Зитава ничего не сможет сделать в одиночку. И только он, тот, кто обрёк ее на такие страдания, должен был быть рядом. А он… Отныне потерял то, что больше всего ценил — ее доверие.
========== 40. ==========
[Не проверено бетой]
Чунтао до глубокой ночи бродила по улицам Сеула. Первые несколько часов она просто плакала в пустующей меж домов аллее, а затем пошла в сторону реки Хан, бродила в толпе людей под оранжевый закат, согрелась горячим кофе и под конец поднялась на башню Намсан. Она делала все, чтобы облегчить собственные страдания. Пуля предательства поразила ее в самое сердце и было бы не так обидно, будь это кто-нибудь другой, кто угодно, но не Лу Хань. Тан ведь открыла ему душу, поделилась сокровенными переживаниями, рассказала то, о чём долгое время молчала. Чунтао впустила его в свое хрупкое сердце, обнимала и берегла, что есть силы, а Хань оказался коварным вирусом и в самый неожиданный момент поразил все жизненно важные органы.
Чун сильнее всего возмущало то, что она продолжала его любить. Хоть Лу не достоин прощения и поступил отвратительно по отношению к ней, Тан не могла как следует разозлиться. В глубине души она желала ему только добра и хотела, чтобы он действительно был счастлив, пусть и не с ней.
Да и в целом, как такое могло произойти?! Почему в одно мгновение весь мир разрушился и требовал решительных мер, а она, не успевшая вовремя среагировать, только и успевала принимать удары? Чун свирепствовала от подобной несправедливости. Это была новая точка старта. С сегодняшнего дня ее жизнь кардинально изменится. Нет слезам и страданиям! И пусть на душе скребут кошки, а от случайных встреч с Ханем кружится голова, Чунтао ни за что не будет такой жалкой, как сегодня. Она возродится из пепла словно феникс, и пусть Хань каждый раз кусает локти, что потерял такую девушку, как Тан Чунтао!
Но пока день не подошёл к концу, Чун позволила себе быть слабой. Вечером, слезы накатили новой волной. Художница так долго плакала, что ее лицо опухло и покраснело, щеки горели, а ледяные ладони не спасали от внутренней агонии.
Тан добралась до своего дома к двенадцати часам ночи. Из-за присутствия родителей любимая квартира превратилась в место постоянного стресса. Не было никого желания идти домой, поскольку недовольный взгляд отца и колкие замечания мамы, это меньшее, что ей сейчас хотелось испытать.
В два часа ночи, изрядно замёрзшая и безумно уставшая, Чунтао зашла домой. Она тихо прошла в зал и хотела умыться в ванной, но никто из родных не спал: отец сидел за кухонным столом с телефоном в руках, а мама читала книгу на кровати, в свете прикроватной тумбы.
— Где ты была? — строгий голос отца, выбил девушку из колеи. Мужчина всегда был нежен в отношении Чунтао, но сейчас, когда ей больше всего нужна помощь и поддержка, превратился в угрюмого старика.
— Неважно, — дочь запротестовала. «Какая ему разница?! Я уже взрослая, сама знаю».
— Если ты шляешься по ночам, неудивительно, что тебя похитили малолетние психопаты, — Цзихао встал на ноги, отложил телефон в сторону. От услышанной фразы Чун замерла на месте. «Как он мог такое сказать?!».
— Оставьте меня в покое! — Девушка сорвалась на крик. — Когда вы поедете домой?
— Не кричи на отца, — мама вступила в разговор.
— Мы же за тебя волнуемся! Когда у тебя все будет нормально, тогда и уедем, — Тан начал сдавать позиции.
— У меня всё нормально. Вы только тешите свое эго, а на меня вам наплевать! Езжайте домой, я помощи не просила. Сама справлюсь, — Чун бросила пиджак на пол.
— Как ты смеешь?!
— Не говори мне, что это не так! С приезда в Сеул, ты хоть раз спросил у меня, как дела? Страшно ли мне было? А как я себя чувствую? — глаза снова наполнились слезами. — Нет! Ты только и делал, что пытался держать меня на привязи в Шанхае, потому что тебе так спокойнее. А ты, мама, — девочка посмотрела на взволнованную мать, — за все время хоть раз обняла меня, поддержала? Нет! Ты только стреляешь колкими замечаниями и ходишь вся разочарованная! Уж, прости, что у тебя такая неидеальная дочь!
Чун быстро скрылась в ванной. Она третий раз за день начала плакать. И после того, как умылась холодной водой, обессиленно упала на кровать.
***
