О Сехун молча встал на ноги, попрощался с барышнями и скрылся в толпе студентов. Внешне он ничем не отличался от привычного, всем известного красавчика О, вот только чересчур проницательная Тан успела заметить что-то неладное.
Когда Ли Хе Рин накупила гору сладостей и добродушно поделилась со своей подругой, которая вот-вот отключится от нехватки энергии, к столу подошел симпатичный юноша. Он был одет в футболку, джинсы и плотный темный пиджак, в руках держал сумку от ноутбука, и, в принципе, создавал впечатление серьезного молодого человека, не лишенного притягательной простоты, одновременно не являясь простаком. Студент после короткого кивка сел рядом с Ли Хе Рин, чьи глаза оценивающе пробежались вверх и вниз.
— Ким Чунмен, — представился достаточно приятным голосом. Приветливо улыбнулся.
— А это моя подруга, Тан Чунтао! Она талантливейший художник, а еще фотограф нашей университетской газеты, так же, госпожа Метеор? — счастливо повествовала Рин.
— Так и есть, приятно познакомиться, — натянуто улыбнулась китаянка. Не то, чтобы он ей не понравился, судить было еще рано, просто силы убегали от неё, как от мерзкого монстра.
— Взаимно, — кивнул, повернулся к соседке. Тан рассматривала незнакомца особо пристально, ведь его подозрительно возникшие из ниоткуда чувства казались не более чем игрой.
Ким Чунмен обладал приятной внешностью. Все в его лице имело мягкость, черты отлично гармонировали, а пелену юношеской вздорности привносили растрепанные волосы, соломенные и светло-каштановые. «Крашенные» — заключила художница, примечая черные средней толщины брови. Ким не имел каких-то отличительных черт, кроме умения сочетать в себе несовместимое, например, мятую футболку и прекрасный пиджак из качественной ткани, или всю внешнюю сдержанность с неуместными шутками. Смеялась только Ли Хе Рин, а этого Чунмену было вполне достаточно.
— В общем, ты придешь в пятницу на вечеринку? — самодовольно улыбнулся парень подруги.
— Я не знаю, — ответила химик, нервно поглядывая на брюнетку.
— А ты? — Чунмен неожиданно обратился к задумчивой Тан. Та от удивления спросила в чем дело и выглядела очень потерянной. — На вечеринку, говорю, придешь? В пятницу, в семь вечера. Будут все «тусеры» универа, может заявится звездная троица, — хитро ухмыльнулся, — я слышал, вы хорошо общаетесь.
— Подумаю, — равнодушно объявила китаянка. Ким пожал плечами.
— И пожалуйста, дорогая, не общайся с ненужными людьми, — в его голосе слышалась строгость и презрение. Парень не дождался ответа и, поднявшись, удалился.
— Мне не нравится твой Ким Чунмен, — прямолинейность Тан дала о себе знать. — Он слишком подозрителен, еще в его глазах не пылает любовь к твоей персоне, да и запрет на общение с людьми — жуткий эгоизм. Я лишь об одном тебя попрошу — не подпускай его к себе, пока не проверишь истинность его намерений, хорошо?
— А как по-другому? Даже прикосновение к моей нежной руке нужно заслужить, а уж о поцелуях и объятиях говорить не стоит. Думаю, я превзойду О Сехуна и сама стану сущим дьяволом, а пока, посмотрим, что он за овощ такой.
***
Пары преподавателя Кана проходили оживленно. Студенты беседовали, делились музыкой, выполняя данное мужчиной задание. Чунтао и Цзы Тао сидели рядом и для них это стало чем-то вроде традиции или самой обыкновенной привычкой. Некоторые сокурсники прозвали эту пару «ТаоТао», а другие весело выкрикивали «ДаблТао» или «ТуТао» в конце концов; варианты были самые разные, но значение одно. Друзьям же прозвища пришлись по вкусу, выделяя самое изумительное сходство в двух столь разных людях. Хуан и Чунтао напоминали инь и ян во многих планах, но они горячо любили искусство, музыку и свободу, а остальное как-то просто срасталось благодаря трем опорам.
Заданием этой недели оказался очередной набросок персонажа, коим на сей раз был сосед или одногруппник. Впрочем, удивительно добрый преподаватель Кан разделил выполнение на две недели: на первой занимались построением и общей рисовкой, а на второй детализацией и, собственно, историей написанного героя.
Чунтао поражалась таланту своего светловолосого друга. В его набросках царила таинственность, жизнь; мягкие штрихи придавали общности и легкости, которой всегда не хватало резкой китаянке. А еще творения Тао вызывали приятную улыбку. И в творчестве Тан с Хуаном работали противоположено, однако, именно это создавало замечательную гармонию образов. Цзы Тао рисовал брюнетку улыбчивой и счастливой, когда она, наоборот, показывала грустную сторону скрытного друга. Хотя в последнее время девушка была настолько мрачной, что её хороший друг умудрился заразиться душевной хандрой подруги.
— Тан Чунтао, как обстоят дела с конкурсом? — поинтересовался Кан. Чунтао с самого начала занятий терпеливо ожидала этот вопрос.
— Ох, мне нужна ваша помощь, — загадочно проговорила художница, выбираясь из объятий мольберта.
Комментарий к 9.
Приятного чтения, дорогие! Презентую вам анкету на блондинистого друга Чунтао:
https://pp.userapi.com/c837630/v837630293/587e7/3EOcTl36HK8.jpg
