— Лухан, — знакомый женский голос и осторожное прикосновение к плечу отвлекли. Парень обернулся. Одногруппница Чхве Мин Ён, миловидная внешне особа, не лишенная хороших манер и единственная во всем потоке, к кому Лу относится хорошо, терпеливо стояла рядом.
— Да? — юноша спокойно оперся руками о край подоконника, а глаза словно магнитом притянуло к одинокой художнице.
— Ты придешь в пятницу на вечеринку? — Мин Ён радушно улыбнулась, протягивая сокурснику бутылку воды.
— Кто устраивает?
— Ким Чунмен, — объявила большеглазая. Это имя мало, что говорило Ханю, поэтому он невнятно пожал плечами и бросил короткое — «Посмотрим».
Лу прошел на своё место, а Тан Чунтао встретила его пустым взглядом. Девушка старалась максимально зарисовывать все детали, например, кисти рук, пальцы, шею, ноги. Нещадно короткий сон стал сказываться, посему у брюнетки закружилась голова. «Вот же, черт! Нужно потерпеть еще немножечко».
Закатывающиеся глаза и прерывистое дыхание Хань заметил сразу. Беспокойство проворно прокралась в его сознание, толкая к неосознанным действиям. Он вытянул руки, готовый вот-вот словить слабую соседку, однако, та гордо подняла голову, и пусть было видно, каких усилий ей это стоило, она поднялась на ноги да собрав вещи скрылась из виду, когда серьезный преподаватель начинал вторую пару.
Как только Чунтао оказалась в пустом коридоре, девушка прижалась спиной к ледяной стене и скатилась на пол. В голове отбивали ритм барабаны. Бум. Бум. От малейшего движения. Бум. Бум. «Соберись, Тан Чунтао! Соберись» — повторяла брюнетка. — «Тебе просто нужен чай. Да, именно чай!»
Китаянка практически доползла до кафетерия, где схватив себя в железные тиски, заказала чай и горячий завтрак, коим оказался рис с овощами. Попадающая в желудок еда придала бедняжке сил, хотя бы на то, чтобы выпрямить спину. Чунтао питалась медленно, предаваясь волнению за любимых родителей. Но время посчитало достаточным её короткое уединение и пригласило беспокойную перемену. В обитель энергетической подпитки для организма со всех этажей сливался голодный люд; среди них была и звездная троица.
Крис Ву первым прошел к длинной очереди у прилавка, а оставшиеся двое молча уселись за одним из пустующих столов. Канадский китаец долго не мешкал и уже скоро сигнально махнул рукой. О Сехун и Хань направились к другу, дабы забрать подносы с горячей едой.
— Кажется, Тан Чунтао расстраивает наша холодность, — отрешенно произнес Ву, отчасти для себя, а не для обсуждения.
— Любую другую бы да, но не Тан Чунтао, — провозгласил серьезный О, привычно бетонным выражением лица оценивая знакомую. — Здесь что-то более серьезное. В конце концов Чунтао не так проста.
— Так считаешь только ты, — хмыкнул Лу Хань и уселся за занятый ранее стул. — Наверное устала сталкерством заниматься.
— Не придуривайся. Ты начал игнорировать её только из-за дяди, — ровно проговорил младший среди друзей.
— Чушь несусветная, — холодно заметил капитан футбольной команды. — Да, кому она нужна?!
— Хань, признай. Ты не скрывал бы факт вашего общения, если бы тебе было плевать на её дальнейшую жизнь, — не унимался О. В какой-то степени сам Сехун не понимал, почему не оставит при себе собственное заключение. Его друг ни за что не будет оправдываться, а в собственной правоте он итак уверен. Но почему…
— Не выдумывай, — произнес Лу Хань, машинально разглядывая объект обсуждения. Эта девушка часто сутулилась, но стоило кому-нибудь задеть её гордость, не дай бог, оскорбить, как Чунтао высокомерно выпрямлялась, а потом, даже будь она ниже своего оппонента, смотрела так, что тот вмиг познавал ничтожность своей личности. Вот и сейчас, китаянка настырно вытягивалась, доказывая самой себе, что она, черт возьми, еще может действовать.
— Ох, Чунтао, кажется, я все-таки не удержусь от желания пообщаться с тобой, — Ву хитро ухмыльнулся. — Хотя бы выведаю продолжение истории.
***
К шести часам вечера брюнетка выбралась из университета и сразу же направилась в кафе, где когда-то побывала с Ли Хе Рин. Художницу там ожидал человек, который на днях заказал портрет матери. Чунтао брела на место встречи, с малейшим движением теряя очередной процент зарядки, что и без того была на минимуме.
Город орошал холодный дождик, приобретающий остроту благодаря неугомонному осеннему ветру. Тан прижимала лист бумаги к животу внутри пальто, из-за чего юркий мороз пролезал к незащищенному телу. И в этих бесконечных сутках девочка нашла утешение: заказчик был очень мил в общении, оттого портрет рисовался удивительно легко. Это многого стоит, особенно, когда творить приходится часто, скрупулезно и очень долго. Любопытно поскорее узреть загадочную персону.
