Увы, несмотря на длительную и дорогостоящую охоту, Изабелле так и не удалось приобрести рафаэлевскую «Мадонну» – на ее пути встал вездесущий Морган. Его агенты в Париже опередили Беренсона и заключили самую крупную для того времени сделку на покупку алтарной росписи, известной как «Мадонна Колонна», выполненной юным Рафаэлем для монастыря Святого Антония в Перудже. Маленькая «Пьета» миссис Гарднер была фрагментом этой росписи.
«Она слишком интеллигентна и недостаточно богата для Нью-Йорка», – написала однажды про Изабеллу нью-йоркская газета «Таун Топикс» («Городские темы»). В 1896 году, во время переговоров о покупке тициановской «Европы», Беренсон прислал в Бостон фотографию «Автопортрета» Рембрандта. Картина была выставлена на продажу в одной из лондонских галерей.
Белль ответила: «У меня нет ни цента, и мистер Гарднер (у которого новоанглийский склад ума) не даст мне занять ни одного больше. Я слишком залезла в долги. Он говорит, что это некрасиво. Я полагаю, что коллекционирование – такое же пристрастие, как морфий или виски – и стоит так же дорого. Так что сегодня утром я просто всхлипывала, когда смотрела на фотографию Рембрандта».
В итоге муж-бизнесмен вновь уступил, и самый ранний из датированных автопортретов великого голландца обрел новых владельцев. Вольно или невольно, Изабелла Стюарт Гарднер возвращала в Бостон историю. «Автопортрет» был написан в Лейдене, где родился Рембрандт, и молодой художник ходил по тем же улицам в те же годы, что и будущие американские «отцы-пилигримы», собиравшиеся плыть к берегам Массачусетса.
Многолетняя переписка Изабеллы Гарднер с Бернардом Беренсоном занимает увесистый том в шестьсот пятьдесят страниц. Среди писем есть сухая, деловая корреспонденция, есть и азартная перепалка по поводу покупки картин. Но встречаются и удивительные, поэтические признания. Из летней усадьбы Гринхилл, своего «места отдохновения», Изабелла писала: «Я буду хранить безмолвие, подобно цветущим азалиям. Знаешь ли, какими тихими бывают они? Приди и сядь на моей маленькой террасе, где пребывают они в прохладном дрожащем сумраке под японскими тентами, которые пропускают лишь слабые блики солнца. Ни одно растение в мире не бывает усыпано цветками столь плотно, и каждый цветок таит в себе безмолвие».
Бостонский пригород Бруклайн, где находилось имение Гринхилл, все еще представлял собой холмистые луга маргариток и лесистые просторы, где устраивались охоты на лис. В популярном здесь Кантри-клубе осваивали диковинную шотландскую игру, именуемую гольфом (в моде пока господствовал крикет).
Изабелла прославила Гринхилл своими цветочными коллекциями. О культивируемых ею редких сортах жасмина и петуний, настурций и тюльпанов писали в журналах, однажды она даже выиграла приз американского общества садоводов. Как-то Белль вздумалось привезти под небо Новой Англии экзотические японские ирисы. Специалисты авторитетно заявляли, что эти растения не приживутся в столь холодном климате. Спустя несколько месяцев мисси Гарднер демонстрировала великолепный цветущий японский сад (она приказала подогревать землю, где высадили ирисы).
Изабелла Бостонская была верна себе в поступках, о которых говорил затем весь город. Один из ее племянников решил жениться на простой девушке, дочери портного. Надменные бостонские брамины не допустили простолюдинку в свой круг. В известном смысле это было повторение истории с самой Белль. Как отмечала ее биограф Луиза Холл Тарп, Изабелла «устроила для невесты такие балы, о которых любая девушка могла только мечтать».
По-прежнему азартная «миссис Джек» обожала скачки и ее любимым изречением на бегах было: «Выигрывай так, словно ты привык к этому и проигрывай так, будто тебе это нравится». Как-то супруги Гарднер опоздали на поезд, которым бостонское общество отправилось на ипподром. Джек тут же нанял паровоз с машинистом, словно это был прогулочный экипаж. Белль досталось место помощника машиниста с обязанностью давать свисток и звонить в паровозный колокол на полустанках. Ее белый парижский костюм от Уорта в конце путешествия был «украшен» пятнами паровозной сажи, но излучающая успех «королева Бэк-Бея» заняла свое место на трибуне ипподрома.
Однажды, в ответ на новую порцию скандальных слухов, Изабелла Бостонская загадочно улыбнулась: «Не портите хорошую историю, рассказывая правду».
10 декабря 1898 года шестидесятилетний Джек Гарднер упал на пол в одном из бостонских клубов, пораженный апоплексическим ударом. Перенесенный в свой дом на Бикон-стрит, он той же ночью скончался. Всего за несколько дней до смерти Джек преподнес Изабелле очередной «венецианский» подарок – картину «Христос, несущий крест», приписываемую Джованни Беллини. До конца своих дней Белль будет ставить фиалки в серебряной вазе перед этим полотном – во время их итальянских путешествий Джек покупал ей каждое утро фиалки.