Летописец русский старины М. И. Пыляев отмечал: «Много чудесного в народе рассказывали про одного наезжавшего в Петербург иностранца – француза-чревовещателя». Газета «Северная пчела» летом 1834 года удивляла своих читателей: «Лишь только он уйдет старухою с правой стороны театра за кулису, и вы еще слышите последние слова его, уже выходит из-за кулисы левой стороны слугою, девицею, офицером. Многие зрители бились об заклад, что это не может быть один и тот же человек». Гораздый на шутки Ваттемар довел в Петербурге будочника, стоявшего на часах, до того, что тот стал ломать ружьем свою будку, полагая, что в ней сидит леший. В другой раз француз привел в отчаяние бабу с охапкой дров, «разговаривая» с ней из каждого полена. Говорят, даже император Николай I при встрече с Ваттемаром никак не мог отделаться от назойливо жужжащей над головой мухи, пока не догадался, что это очередная проделка лицедея.
В мемуарах С. Н. Гончарова, младшего шурина Пушкина, есть история, о том, как однажды из кабинета поэта, находившегося над комнатой Гончарова, донеслись «звуки нестройных и крикливых голосов»; а за обедом Александр Сергеевич рассказал ему о визите Ваттемара. Пушкин писал жене в деревню про актера, который «смешил меня до слез; мне право жаль, что ты его не услышишь».
Вскоре писатель М. Н. Загоскин, в то время директор московских Императорских театров, получил от Пушкина рекомендательное письмо: «Обращаюсь к вам с важным делом. Г-н Александр, очень замечательное лицо (или даже лица), собирается в Москву и предлагает вам следующие условия: доход за представления пополам с дирекцией <…> и бенефис. Удостойте меня ответом и потешьте матушку Москву».
Пушкин написал по-французски в альбом Ваттемара:
Знакомство двух Александров породило несколько легенд. Согласно воспоминаниям С. Н. Гончарова, Пушкин после встречи с Ваттемаром посвятил ему отдельное стихотворение. «По окончании обеда он (Пушкин –
Упомянутое стихотворение считается бесследно утраченным, но в альбоме актера осталось написанное Пушкиным библейское изречение. Поэт также собственноручно начертал для коллекции Ваттемара две элегии из цикла «Подражания древним». Пушкин, как известно, крайне бережно относился к своим рукописям. Чем объясняется такая его щедрость на автографы? Литератор Н. В. Кукольник писал: «Александр Ваттемар – не только неподражаемый артист: он еще библиофил, нумизмат, антикварий. Где бы он ни был, везде отнимал у театра несколько часов для посещения библиотек, музеев, на чтение рукописей, на изучение памятников и медалей». Творчество Ваттемара высоко оценивали знаменитейшие его современники: Гете и Томас Мур, Ламартин и Вальтер Скотт выражали свое восхищение в прозе и стихах, сохранившихся в альбоме артиста. Странствия по всей Европе позволили Ваттемару собрать уникальную коллекцию книг, автографов и предметов культуры.
Пушкина явно заинтересовала встреча с необыкновенным, разносторонне образованным человеком, библиофилом и коллекционером. Поэт работал над «Подражаниями древним», и в его размышлениях той поры важное место занимала аналогия между гибелью античного мира и крахом европейского «старого порядка» после французской революции. Ваттемар знал о гибели «старого мира» не понаслышке. Вероятно, между поэтом и его высоко эрудированным визитером состоялась весьма содержательная беседа. «…Слава Гостю, который за чашей беседует мудро и тихо!» – так заканчивается пушкинское стихотворение «Из Ксенофана Колофонского», подаренное актеру.
В 1835 году Александр Ваттемар представил во французский парламент «Петицию о принятии закона, разрешающего учреждение всеобщей системы обмена дублетами книг и предметов искусства, находящихся в частных собраниях, в музеях и в библиотеках». Четыре года он безуспешно пытался продвинуть свое предприятие: идея оказалась слишком необычной для французских государственных мужей. Тогда актер направился в Соединенные Штаты.