В течение пятнадцатидневного плавания композитор оказался почти единственным пассажиром корабля, не страдавшим от морской болезни. С неизменной рюмкой коньяка – рекомендуемое лечебное средство от укачивания – г ерр Штраус с блеском дирижировал оркестром прусских гвардейцев, направлявшихся на том же корабле в турне по Америке. Аплодисментов не было: публика отлеживалась в каютах.
Нью-Йорк встретил маэстро прохладно: сказалось соперничество двух городов. В Бостоне же ажиотаж по случаю прибытия «короля вальса» превзошел все мыслимые пределы. Штраус вспоминал впоследствии, что ему бросилось в глаза огромное панно высотой с трехэтажный дом, где его изображали стоящим на земном шаре и дирижирующим не палочкой, а скипетром. На месте нынешней площади Капли (Copley Square) был выстроен огромный деревянный концертный зал, рассчитанный на сто тысяч слушателей.
Штрауса поражала склонность американцев к гигантомании. Бостонский «Колизей» вмещал двадцать тысяч певцов и музыкантов. Ими-то и предстояло дирижировать с высокой башни венскому гостю, причем каждый его жест должен был передаваться всей этой армии исполнителей через сотню помощников – «промежуточных» дирижеров.
Бостонский «Колизей»
Когда-то в Санкт-Петербурге гвардейский офицер, приревновав Штрауса к своей невесте, пытался вызвать его на дуэль. В Бостоне композитор оказался в осаде экзальтированных женщин, умолявших о пряди его волос на память. Романтической шевелюре «короля вальса» угрожала нешуточная опасность. Выход нашел слуга композитора Штефан. Каждое утро он раздавал толпе поклонниц в холле гостиницы надушенные конверты, в которых лежал черный как смоль локон. К исходу бостонских гастролей кое-кто отметил, что ньюфаундленд дирижера стал выглядеть изрядно «облысевшим».
Один из венских музыкальных критиков сказал в те дни о Штраусе: «Это единственный король, когда-либо правивший Америкой». День премьеры в Бостоне напоминал библейское столпотворение. «Колизей» был переполнен; все билеты давно проданы. В накаленной до предела атмосфере публика, казалось, была близка к истерии. Полдюжины рослых полицейских с трудом прокладывали дорогу маэстро к сцене. Следом за ним Штефан церемонно нес скрипку «короля вальса».
Сам Штраус вспоминал впоследствии: «Меня ждала стотысячная толпа слушателей. Я стоял на самом высоком помосте и думал только об одном: как начать, или вернее – как закончить? Вдруг я услышал пушечную пальбу. Это был «тонкий» намек, что мне пора начинать. В программе значился «Голубой Дунай».
Иоганн Штраус дал в Бостоне четырнадцать концертов. Настойчивые просьбы вынудили его согласиться и на два городских бала в зале Папанти, где Штраус дирижировал уже «небольшим», по американским понятиям, оркестром.
В те июньские дни 1872 года композитор создал новый вальс, который назвал «Бостонские мечты». Автор более трехсот пятидесяти композиций придерживался традиции, согласно которой каждое событие, каждое чем-либо выдающееся его выступление отмечалось исполнением нового произведения, специально сочиненного для данного случая. Так, венским медикам Штраус посвятил «Озвученную панацею» и «Учащенный пульс», студентам-политехникам – «Звуковые волны», инженерам-путейцам – вальс «Ускорение». Финал «Бостонской мечты» заканчивался вальсовой аранжировкой американского гимна. Аудитория неистовствовала.
Ревнивые нью-йоркские антрепренеры предложили Штраусу годовой контракт. Согласие сделало бы его богатейшим композитором мира. Но Штраус возвратился в родную Вену, где он мог всецело посвятить свое время композициям (годом позже он создал одну из лучших своих оперетт «Летучую мышь»). Правда, возвращение в Вену оказалось долгим: в австрийской столице вспыхнула эпидемия холеры. Штрауса видели в Баден-Бадене, в казино, где он азартно играл и быстро спустил часть бостонского гонорара.
Бостон, «музыкальная столица Америки» в XIX веке, внес свой достойный вклад в развитие вальса. Появившийся здесь в 1870-е годы новый танец – в альс-бостон – вскоре вошел в моду по обе стороны Атлантики. Американский «ответ» Европе вытеснил из бальных залов другие разновидности вальса, став в начале XX столетия властелином танцевальных вечеров. Вальс-бостон был необычайно популярен и в России.
Этот вальс отразил характер города, где он родился: элегантный, немного чопорный, передающий особую бостонскую сдержанность и благородство. Американская энциклопедия танца отмечает: «Бостон был типом легкой «охоты», колеблющийся вальс, названный так за выразительную паузу на втором или третьем такте, которая привнесла завораживающую томность в его нескончаемое кружение». Мотив вальса-бостона использовался в партитуре симфонических произведений П. Хиндемита, Э. Шульгофа, К. Бека, М. Равеля и многих других европейских композиторов.