Он почувствовал, как что-то горячее брызнуло в лицо, и отскочил. В глазах потемнело. Может, это кровь? Кэл не знал.
Феллон перестала кричать.
Что-то тяжелое опустилось ему на голову, отчего в глазах засияли звезды и подкосились ноги. Кэл слышал, как кричит и мечется отец, чувствовал, как кровь на лице становится липкой и густой.
Мир потемнел, потом стал серым, поворачиваясь и распадаясь на части. Кэл видел, как сливаются потоки частиц. Как у перевернутых зданий, как в его призрачных снах.
Отец еще кричал, когда на него навалилась тень. Это было последним тусклым видением Кэла перед тем, как все поглотила тьма.
– Все в порядке. Мы здесь уберем, – произнес низкий мягкий голос. Фигура в черном. – Теперь ты один из нас, Кэл. Мы о тебе позаботимся. Мы обо всем позаботимся.
Как и всегда, благодарю Кейт Мак-Кин за помощь и поддержку. Я очень рада, что Кэл оказался достаточно интересным персонажем, чтобы предоставить ему собственный кусочек истории, и мне было очень интересно забраться ему в голову. Вера в этот персонаж появилась во многом благодаря Эндрю Харвелу, которому парень, похоже, понравился так же, как и мне. Спасибо семье и друзьям, что не дают мне взорваться, как сверхновая звезда, от стресса и волнений. Джин Рис и Ли Фолк стали вдохновителями для этой повести: «Безбрежное Саргассово море» является одной из моих любимых книг, а «Фантом» – серия замечательных комиксов. Я также благодарна Стиву Райту, который познакомил меня с «Безбрежным Саргассовым морем» на одном из своих впечатляющих курсов. И наконец, спасибо Джеффу Куртенакеру за саундтрек, который я слушала девяносто процентов времени, пока работала над этим рассказом, – писатель всегда признателен хорошему саундтреку.
Главная жизненная задача человека – дать жизнь самому себе, стать тем, чем он является потенциально.
Бедствия бывают двух видов: когда не везет тебе и когда везет другим.
Таковы были правила в своем первозданном виде.
Первое: Художник должен выбрать Объект, которым дорожил покойный.
Второе: Художник не должен испытывать ни чувства вины, ни раскаяния за свой выбор.
Третье и самое главное: Объект не будет обладать силой, пока его не оросят кровью. И чем больше прольется невинной крови, тем мощнее результат.
Судя по голосу на другом конце линии, его друг был сам не свой. Оливер помнил его таким расстроенным только раз, когда они перелазили через ржавую проволочную ограду в Байвотере и Мика сильно порезал ладонь о загнутую вверх проволоку. На рану явно нужно было накладывать швы – новая футболка Мики с эмблемой команды «Сейнтс» была вся перепачкана кровью спереди. Оливер тоже был в крови, но каким-то образом совладал с собой, посадил Мику на багажник велосипеда и повез через пригород к дому. Потом пришла бабушка Мики, они поехали в больницу и там все поправили…
Оливер не был уверен, что какой бы то ни было телефонный звонок или больница смогут исправить это. Он слышал, как на заднем плане что-то шипело и хлопало, а его друг еле дышал, хрипя в телефон.
– Олли? Олли, вот дерьмо, мне так жаль… – повторял он. – Мне жаль, мне очень-очень жаль…
Оливер плеснул в лицо ледяной водой и, не открывая глаз, потянулся за полотенцем, которое обычно висело справа от зеркала. Он не беспокоился о бритье, поскольку все больше привязывался к жесткой бородке, которую удалось отрастить. А что, в семнадцать лет это было знаком чести. Она не была и близко такой густой и классной, как у Мики, но этот парень был родом из болотного народа7, а судя по фотографиям, которые Оливер видел у Мики дома, даже у самых молодых его кузенов уже к двадцати годам были гигантские спутанные бороды, напоминающие птичьи гнезда.
В любом случае времени на бритье у него не было. Ему нужно было забрать свою девушку, Сабрину, и Мику с карате или дзюдо, или что они там преподавали в додзё8, в котором работали.
Оливер вытер лицо и, ухмыльнувшись, разгладил усики над верхней губой, пытаясь скрыть шрам, который уродовал кожу в том месте. Операция по расщеплению нёба, перенесенная в детстве, стоила шрама ему и значительной суммы его семье. Он ненавидел больницы. Какой смысл в страховке, если они все равно могут ободрать тебя до нитки за такие процедуры, как хирургия? Брать такие деньги с ребенка? Все это было шагом в прошлое.
