-Курну пойду.– виновато ответил я. Она что то мурлыкнула в ответ и отвернулась к стене.
Я сидел на кухне у открытого окна и курил. Дождь закончился, и в окно тянуло холодом, всё таки уже август…вторая половина. Скоро осень. Я думал, как глупо– испугаться синего шкафа, пусть даже и во сне. И что я к ним пристал? Стоят себе, никого не трогают. Хотя…может они по принципу– нас не трогай и мы не тронем? А почему тогда? Альбина Занкевич их трогала что ли? Тут я треснул себя по лбу– те жуткие картинки, я узнал руку! Я же видел работы Занкевич, пусть ранние, ученические, но такой почерк спутать невозможно! То есть она рисовала по ночам эти ужастики, а потом их маскировала? Зачем? Глупо как-то получается. А завхоз? Логичнее было прибить меня, я же сжёг плакаты, она просто рядом стояла. Но перед этим мы говорили о шкафах, и она отправила меня к директору. Ничего не понимаю.
В кухню вошла Маша. Она завернулась в одеяло, и его край волочился за ней по полу, как шлейф.
-Хорош дымить,– она сладко зевнула,– пошли спать. А то я одна мёрзну.
-Мань,– сказал я,– у меня картинка не вытанцовывается…
-Излагай,– она села на табуретку, подобрав одеяльный шлейф. Я изложил свои соображения и факты. Маня обладала критическим взглядом на мир, и частенько давала мне, бестолковому идеалисту, хорошие советы.
-Нет,– после недолгого размышления заключила Маша,– чего -то тут не хватает… неполная картинка, вот и не вытанцовывается. Но я так думаю, что надо открыть второй шкаф.
-Я пробовал, не вышло. Ты думаешь, там что– то важное?
-Я не знаю, давай до завтра?
-Ну, давай…
-Кстати, ты знаешь, что мои родители решили меня познакомить с ооочень приличным молодым человеком?– хитро усмехнулась Маша.
-Чего?!– я чуть не свалился со стула,– зачем? А я что, не приличный что ли?
-Неа,– Маша помотала головой,– ты абсолютно неприличный! Они конечно к тебе привыкли, но тем не менее не о таком зяте мечтают!
-Мань, чем я им плох-то?– я был искренне возмущён,– я вежливый, хорошо воспитанный, творческий, из хорошей семьи, да, и квартира у меня своя…
-Ты для них слишком креативен,– засмеялась Маша,– но ты не бойся, ты– вне конкуренции! Все кандидатуры моих родителей скучны невыносимо. А с тобой всегда хорошо. И. знаешь, граф Раймон,– она вдруг посерьёзнела,– хоть ты врун и трепло, но я всегда могу тебе доверять, я знаю.
Мне снова снился сон, как я, Раймон Седьмой, граф Тулузский, объезжаю свои войска. Солдаты играли в карты на раздевание и пели песни Канцлера Ги. Мой конь повернул ко мне голову и позвал:
-Хозяиииин!
Я удивился и проснулся. У кровати стояли обе девы, лица у них были перепуганные.
-Вы чего?– шёпотом спросил я,– будите ни свет ни заря!
-Оно там шкрябается…– тоже шёпотом сообщила Дунька.
-Где?– не понял я,– кто?
-Тама,– Акулька махнула рукой в сторону входной двери. -Страшно!
-Идите, я сейчас,– они вышли, а я снова натянул штаны и потихоньку вышел в прихожую. В дверь действительно кто-то скрёбся.
-Кто там?– вполголоса поинтересовался я.
-Открой.– прошипели за дверью.
-Неа,– я для убедительности помотал головой,– вали откуда выползло.
-Хозяин,– девы стояли у меня за спиной, Акулька тихо стучала зубами от страха,– ты не пускай их!
-Чего надо?– опять спросил я.
-Открой, поговорим.– тупой нёх, я ж сказал– не открою…
-Не хочу я говорить. Приходи днём.
-Открой, впусти…
-Иди ты в жопу негра,– ласково пожелал я,– спать мешаешь.
-Открой, это я…
-А это я,– вот пристал! – познакомились, а теперь иди ты нах!
-Это я, твоя покойная бабушка…
-Хули врать то!– возмутился я,– у бабули ключ есть, и она бы не пришла с того света у любимого внука под дверью завывать! У неё и там, небось, дел по горло.
Нёх ещё малость пошипел и поскрёбся, но я послал его в дальнее пешее эротическое путешествие, после чего он и сгинул. Искренне надеюсь, что по указанному адресу.
-Спать идите,– сказал я перепуганным девам,– четыре утра, мать вашу…ещё три часа сна.
-Хозяин, а ты совсем не боишься, да?– они смотрели на меня с восторгом.
-А чего мне бояться,– отмахнулся я,– против лома нет приёма! Ну, кроме другого лома, конечно. Всё, спать!
Они уплелись к себе, а я к себе, нырнул под одеяло, обнял Машу…и у меня получилось не три часа сна, а два с небольшим.
История 16-я. Матримональное и гнилые полы.
Я открыл входную дверь и присвистнул– гадский нёх изодрал когтями всю обивку. Дверь у меня была старая, заслуженная, обитая кожей молодого дерматина. Эта дверь помнила ещё моего дедушку в раннем детстве, а теперь поганый нёх превратил обивку в лапшу.
-Гадство!– с чувством сказал я, рядом были женщины и дети, и выразится более сообразно случаю я не мог. Хотя очень хотелось.
-Господи, вот хулиганьё!– возмутилась Маша,– всю дверь изрезали. Давно тебе надо было железную поставить.
-Хозяин,– кикиморы жалобно смотрели на дверь,– это оно, да? Жалко, да?
-Блин, конечно жалко!– я прикидывал, во сколько мне обойдётся починка, железную дверь я ставить не хотел, из некоторых соображений личного характера.
