-Кого?– поинтересовался я,– и где мужик?
-Какой мужик?– Дунька поморгала глазами,– мы пришли, а ты упал…и молчишь! Думали, помер,– тут она всхлипнула,– а ты нет!
-А я живее всех живых,– ухмыльнулся я. Блина, у бабушки и после смерти рука была тяжёлая– башка гудела, как колокол. -Короче, дети, ведите меня домой, как я есть пострадавший и на голову стукнутый. А я потом вам страшную историю расскажу.
-А можно я помогу?– Никита явно горел желанием услышать страшную историю в моём исполнении.
-А тебе домой не пора?– поинтересовался я, хотя, какой домой! Я в его возрасте мог на пару дней вообще у друзей в общаге зависнуть, правда и получал за это от бабули.
-Да я помочь,– он явно смутился,– а то мало ли, а у меня мама врач, я знаю, что делать!
-Ну, пошли,– согласился я.
История 18-я. Непонятки сплошные.
Я закончил свой рассказ и внимательно посмотрел на аудиторию. Аудитория была впечатлена по самое не хочу.
– А вот теперь вы думайте, что делать, а я пойду, лягу, голова болит,– сказал я и уплёлся на свой любимый диван, провожаемый сочувственными взглядами и оханьем.
Я рухнул на диван и прикрыл глаза. Голова раскалывалась, и руки тоже болели– в левую вцеплялись кикиморы, когда тащили меня из ниоткуда, а в правую пропавший где-то по дороге мужик. Запястья у меня были фиолетовые, и вдобавок девчонки своими когтями оставили мне нехилые царапины. Умом я понимал, что мне не помешает обезболивающее, но в доме как назло лекарств почти не водилось, я вообще-то довольно здоровый человек, и наиболее частая моя болезнь – похмелье. Я лениво подумал, что надо бы кого-нибудь выпнуть в аптеку…Дуньку, например, в компании с помощником, а что? Пусть купят мне, болезному, лекарство. А то я тут загибаюсь, а они на кухне чаи гоняют. Непорядок, однако!
В дверь кто-то позвонил. На кухне начали совещаться– открывать или нет. Я тихо матерясь сполз с дивана и по стеночке поплёлся к двери. За дверью обнаружились Маша и Лариса.
-Граф, ты как? Говорят, ты головой о шкаф долбанулся?– с порога поинтересовалась Лариса.
– А сама не видишь?– фыркнул я,– или мою неземную красоту ничем не испортить?
– Бедный,– Маша обняла меня,– как же ты так неосторожно? Больно, да?
-Больно, Мань,– мне очень хотелось, чтоб меня пожалели, вот такое я оно.– еле на ногах стою.
-А хозяин на том свете был,– сообщила неугомонная Акулька,– и вернулся!
-А кто хочет сделать доброе дело и сходить в аптеку за таблеткой мне?– спросил я.
-Сейчас схожу, тебе что нужно?– подхватилась Лариса.
-Ларёк, каб я знал,– я покачал головой и сразу пожалел об этом,– мне чего– нибудь от всего и сразу…чтоб не болело!
-От всего и сразу– топор!– авторитетно заявила Лариса,– ладно, сейчас схожу. Где у тебя аптека ближайшая?
Засада…я честно, не знал. Вроде где-то есть, но где? Хз…
-Я знаю,– о, помощничек ! Точно, он небось рядом где– нибудь живёт и знает, не то что я.
-Знаешь, тогда веди, – скомандовала Лариса, и они удалились.
Маша с девами проводили меня до дивана. Я решил, для разнообразия, побыть самым тяжелобольным в мире человеком, и им не мешал.
-Ну как же ты так,– Маша присела со мной рядом. Я пристроил голову к ней на колени.
-А хозяин на тот свет попал, и покойников видел!– доложила Акулька,– много их там!
-Пять штук, нет, шесть покойников, и один не покойник,– уточнила Дунька.
-А мы его назад звали– звали, а он никак, а потом– раз!– снова Акулька, вот эмоциональный ребёнок.
-И головой об шкаф,– дополнила Дунька.
-Не орите, а,– жалобно попросил я,– и так голова раскалывается. А вы мне руки исцарапали и синяков наставили. Как я теперь на улицу выйду, а?
-Так ты ж ногами ходишь, хозяин!– удивилась Акулька, – при чём руки-то!
-Ой,– Маша только сейчас обратила внимание на мои синяки,– это девочки тебя?
-Не только,– поморщился я,– там ещё мужик был, но потерялся где-то по пути. Мань, Ларёк придёт ,и я все расскажу, ладно? Чтоб два раза не повторять.
-Конечно,– забеспокоилась Маша,– ты лежи, может тебя одеялом накрыть? А нам выйти? Окно занавесить?
-Мань, не суетись, а? Сиди, как сидишь,– попросил я,– меня надо просто пожалеть, и мне сразу полегчает.
-Ой, хозяин, мы поможем!
-Кыш, изверги! Чайник ставьте лучше…и караульте, пока не закипит!
Вскоре вернулись гонцы из аптеки. Меня напоили какой-то гадостью, и я заснул, едва успев рассказать мою скорбную повесть во второй раз. Мне приснилась моя любимая бабушка. Бабушка явно была не в настроении, хорошо, что без скалки.
-Бестолочь,– сказала бабушка,– мало я тебя учила. Раз влез, так расхлёбывай сам.
-Прости, бабуль,– виновато пробормотал я,– кто ж знал-то!
-Имена узнай,– назидательно произнесла бабушка и исчезла.
Я проснулся. На кухне разговаривали вполголоса, наверное, чтоб меня не разбудить. Вставать не хотелось, я лежал и вспоминал бабулю. Доставалось мне от неё частенько, особенно когда я стал ударяться в загулы по общагам. Она всегда на раз-два разоблачала моё враньё, и я тут же сознавался во всех своих прегрешениях, чем очень её расстраивал. Бабушка тогда давала мне дежурный подзатыльник, и наставительным тоном говорила – если уж врёшь, так ври до конца, нечего сознаваться!
