— Так скажи ему, пускай переведет на мой счет срочно сумму.
— Нет, нет. Это на лечение, уход и мои похороны. Это последнее, что у меня осталось.
— Дашь денег?
— Прости, сынок. Но нет. Вы с братом уже взрослые. Решайте свои проблемы сами. Не знаю… Продай, заложи.
— Это долго. Мне нужно сейчас.
— Оставьте меня в покое. Пожалуйста!
Телефонный разговор с сыном, который звонил только просить денег и никогда не интересовался здоровьем матери, огорчил и расстроил мадам Сову. Она столько дала сыновьям, а им все было мало. Словно петля времени застряла в одном периоде. Сыновья все звонили и все просили, требовали еще и еще. Она не могла привыкнуть к их безразличию и равнодушию. Она воспитывала своих сыновей, как считала, с правильным мышлением и здравым восприятием мира. Тяжесть разочарования в детях оседала болью на ее пожилые плечи. Душа, оживляя память, терзалась неразрешимыми вопросами о том, куда исчезло то, что было давным-давно между ней и ее детьми. То, что называлось любовью и уважением. Ведь оно было. Но когда, почему, что пошло не так, она не знала. Теперь, когда пряди волос уже покрылись тонкими серебристыми нитями, а в глазах остались лишь стертые временем воспоминания, на душе у нее было невыносимо грустно. Безнадежно пустые дни одиночества окутывали сердце холодной тоской. Мадам Сова не выдержала и заплакала, чтобы выпустить тяжелую боль наружу. Слезы медленно капали с морщинистого лица, оставляя на шелковом платке еле заметный след той муки, которую несла душа старухи.
Почувствовав невероятную душевную боль, мадам Соболевская оглянулась по сторонам, убедилась, что рядом никого нет. И наконец дала волю чувствам, чтобы заглушить внутренний пожар. Она глубоко вдохнула. Запела, сначала тихо, едва слышно. Это была печальная ария, которую Соболевская сотни раз исполняла на сценах мира. Мелодия отражала всю силу и нежность, мудрость и беспомощность, все взлеты и падения судьбы. Темп арии нарастал. Соболевская пела во весь голос, освобождая свое истинное «я» из оков бытия. Песнь расплескивалась в воздухе, заполняя уголки парка. Так продолжалось несколько минут. Какая-то невидимая сила дарила певице смелость и энергию. Диапазон ее голоса создавал целый звуковой мир, где сливались прошлое и настоящее, страхи и решимость, любовь и одиночество.
С последними нотами исчезли и грусть, и боль, на душе прояснилось. Соболевская несколько минут оставалась наедине со своими мыслями и окружающей природой, чтобы продлить момент покоя. Затем медленно направилась к выходу из парка. В душе продолжала звучать музыка — вечное и единственное наследие, которое никто у состарившейся примадонны не мог отнять.
В этом году должен был отмечаться юбилей «Райского уголка». Пятнадцать лет успешной работы. Директор хосписа тщательно хранил репутацию своего любимого учреждения. Имидж как самого хосписа, так и его руководителя занимал основное место в жизни директора. Хозяин «Рая» был одним из инициаторов создания этого медицинского учреждения. Директор настаивал на присвоении комплексу, построенному в тихом сосновом лесу, названия, говорящего само за себя, — «Райский уголок». И теперь строго следил за тем, чтобы утвержденное официальное имя соответствовало сути.
За все время правления директор был неоднократным свидетелем множества трудных и неприятных моментов. Тем не менее он всегда настойчиво защищал интересы «Райского уголка» и делал все возможное, чтобы сохранить его высокий рейтинг. Всегда следил за отзывами и слухами и контролировал работу сотрудников. Стремился быть в курсе всех событий, внутренней кухни хосписа. В связи с чем имел доносчиков среди коллектива, которые делились последними сплетнями. Если разрешение мелких неурядиц было невозможно без него, то он принимал активное участие в их устранении. Не брезговал прибегать и к нестандартным, а то и незаконным приемам. Директор хоть и был жестким руководителем, но за счет применяемых методов и преданности любимому делу хоспис держал в полном порядке. «Райский уголок» пользовался большой популярностью как медицинское учреждение, а сам директор — уважением и авторитетом среди подчиненных и отраслевого начальства.
Рано утром директор, как обычно, шел по холлу, направляясь к себе в кабинет. Как обычно, ничто не предвещало беды. Встречая у себя на пути персонал, он вместо приветствия, как обычно, спрашивал: «Как у нас в Раю?» Это была его коронная фраза. Сотрудники отвечали: «В Раю все отлично», «Как положено в Раю», «В Раю все хорошо», «В Раю все спокойно». Директор зашел в свой кабинет в хорошем расположении духа, собрав различные положительные варианты ответов, которые легли ему бальзамом на душу. Рабочий день обещал быть удачным. Директор расположился в мягком офисном кресле, включил компьютер. Словно напевая песенку, он бормотал себе под нос: «В Раю все хорошо! Все спокойно!»
И тут раздался телефонный звонок внутренней связи. Он поднял трубку. Разъяренная дочь мадам Полянской голосила во все горло:
— Что у вас там происходит? Почему мне звонит мать и плачет?