— Громче вас не слышно, — прикрикнул Колобок.
— Пару дней назад… — Лиза поднесла микрофон ближе ко рту. Набравшись храбрости, она продолжила говорить увереннее, понимая, что дороги назад нет: — Мадам Багдасаровой лицо новой гостьи, Элеоноры Аринской, показалось знакомым. Не признав в ней известную актрису, она решила, что Элеонора — любовница ее мужа.
По залу пронеслись ахи и вздохи. Местами стали раздаваться смешки. А после зал окутала волна шепота, которая сменилась гулом.
— Тихо, уважаемые! — отреагировал на шум директор. — Соблюдайте порядок. Дайте выговориться коллеге. Продолжайте.
— Из-за переживаний у мадам Багдасаровой даже поднялось давление. Ей была оказана необходимая медицинская помощь по протоколу. В качестве подтверждения своих слов мадам предоставила мне фотографию сорокалетней давности, где муж обнимал любовницу. Я поспешила развеять неправильные представления об Элеоноре, так как в самом деле невооруженным глазом было видно, что на фото запечатлена совершенно другая женщина. Я сказала мадам Багдасаровой, что она обозналась. Как мне показалось, она осознала нелепость своих предположений и успокоилась. Гемодинамические показатели оставались в пределах нормы. Вызова врача и других специалистов не требовалось.
— А при чем здесь мадам Полянская? — поинтересовался директор.
— Мадам Багдасарова успела известить об этих подозрениях своих подруг — мадам Васнецову и мадам Полянскую.
Снова пошла волна возмущений, быстро угасшая, когда директор постучал по микрофону, призывая к дисциплине.
— Дамы тоже мучились в догадках. Лицо Элеоноры им показалось знакомым, но актрису они в ней тоже не узнали, — продолжала объяснять Лиза. — Видно, новость от мадам Багдасаровой затуманила их старческое, отягощенное деменцией сознание, и они вскоре перенесли ситуацию на себя. В их сердцах всколыхнулись воспоминания о болезненных событиях прошлого, и факты при этом исказились в головах трех женщин. Все три наши гостьи посчитали, что Элеонора была любовницей их мужей. У всех троих общее состояние на тот момент было удовлетворительное. По органам и системам без отрицательной динамики. Оказания дополнительной медицинской помощи и привлечения других специалистов не требовалось.
— По поводу оказания медпомощи к вам нареканий нет, — высказался серьезным тоном директор. — Но вот почему о сердечных волнениях и смуте среди гостей не было сразу сообщено старшему?
— Я виновата. Не придала должного значения тому факту, что искаженные воспоминания могут отразиться негативно на их душевном покое. Прошу прощения. — Лиза опустила голову и в качестве оправдания сказала: — Я думала, что убедила их, и они теперь считают Элеонору актрисой. Я понадеялась, что дамы позабудут об этом инциденте. Так как нарушений со стороны здоровья и угрозы жизни у всех троих не последовало, я не проинформировала старших о случившемся.
— Плохо! Впредь будьте бдительнее! Как видите, что для вас показалось малозначимым, для пожилых дам стало очень важным. Татьяна, — обратился директор к старшей медсестре, — возьмите под контроль действия ваших медсестер. Проведите разъяснительную беседу, как действовать в подобных ситуациях. Прошу меня информировать обо всех нарушениях рабочего порядка.
Лицо Овчарки искривилось. Взглядом злой сторожевой собаки она испепеляла Лизу и готова была накинуться на нее и растерзать на месте.
— Нам очень важно, чтобы наша репутация как лучшего учреждения не была запятнанной, — продолжил директор. — Мы должны вместе стараться сохранить, что имеем, и улучшать качество обслуживания гостей.
Он задумался, а затем добавил:
— Значит, Элеонору не признали. Мадам Элеонора хотя бы не в курсе, какие разговоры ходят вокруг нее?
— Ей пока об этом неизвестно, — заверила Лиза. — Она предпочитает проводить время в своих апартаментах и не общается с дамами.
— Надеюсь, мы успели вовремя. И мадам Элеонора не узнает про ту клевету, которую на нее пытаются повесить чувствительные пожилые дамочки с травматичным прошлым. Мадам Элеонора очень влиятельный человек. Если до нее дойдут слухи и они ее расстроят, обидят, то при желании она может прикрыть «Райский уголок». Это ей под силу. Мы же с вами этого не хотим? — обращая взор в зал, строго спросил директор. — Что-то надо с этим делать, и срочно. Я придумаю, как нам уладить эту пренеприятнейшую ситуацию, в которой оказался «Райский уголок». В «раю» и дальше будет все спокойно! На сегодня все. Все за работу! По местам.