Старушки отпрянули, сбились в зло зыркающую кучку и перешли в позиционную войну.
- Гляди, припекся, родимый! Ты где был, когда честь девичью при всем честном люду отбира...
- А, девки, позорять!!
- Ты их, их, их иродов обороня...
- Я те топор знам куда махну!
- Сволоцюга! Кронив прыхвостень! Грызло тоби...
- Ты на кого заросли топорщишь!
- А ну пидийды, курдюк дрибний, покежь сокирку-то...
- Во сплюньки разбушевались! - хохотнул рядом стоящий орк.
- Кто?! - проорал я ему в ухо.
- Сплюнки с большого! - рыкнул орк и продемонстрировал идеальные клыки. - Набольшие, марку блюдут!
Ого, если "сплюньки" так буянят, то представляю себе какое бедствие, когда разойдутся какие-нибудь "размашики" или "ща как вломлю!".
Чую, натерплюсь я в этом Свободном!
Переход через живую реку показался бесконечным. Что может удивить после увиденного и услышанного представления? Ан нет, не все так просто. В толпе, увлеченно обсасывающей недавние события, появились мелкие хищники. Первого заморыша, будто бы невзначай придавленного ко мне толпой, я огрел пакетом. А вот нечего шарить по карманам туристов, восторгающихся местных размахом! Пакет -- выдающихся размеров авоська с пол пудом недоеденных разносолов, отправил шустрого замызганного парнишку-человека в нокаут. Впрочем, малец не упал под ноги: падающее тело подхватил коллега. Моментально затерявшийся с ношей в толчее. Хорошо у них тут все поставлено -- маневр не удался, так и следы пойди найди. Разбаловала местная стража мелкоту, ох разбаловала.
Преодолев еще метров пять живой реки я понял: нет, не разбаловала. Сидит на доле. Как быть в стороне, когда даже благообразная старушка в платочке, будто только-только вышедшая с церковного молебна, попыталась запустить шаловливую ручку в мой кошель. Я благоразумно вывернулся и нырнул в толпу, пока божий одуванчик не превратился во вредную склочницу: "Насильничают!".
Наконец, я выбрался из толчеи. Появились столики со снедью, дымящимися кастрюлями и котелками, дородные крикливые тетки и приставуче-липкие личности всех мастей. В голове будто щелкнул тумблер и все вопли местных торговцев перешли в незаметный фон. Надеюсь, выбравшись из этого, я не стану тугим на ухо. Надо будет перед возвращением в Сантей заранее соорудить беруши. И приладить к кошелю тройной ряд акульих зубов.
Заприметив вход в здание вокзала, замаскированный талантливым архитектором под натуральный пролом в скале, я бодро потрусил. Заразный пакет с харчами перекинул в другую руку, прибавил шаг и уткнулся в двух крепких парней, материализовавшихся как чертики из табакерки. В новых стеганных пальто, распахнутых на груди, для демонстрации признаков статуса - толстых цепей золотистого оттенка. Да и обувка ничего так. Однако рожи, хорошо пропитые, со следами бурной кулачной молодости, явно диссонируют с гардеробом.
- Вам чего, - неприветливо поздоровался.
- Подымарить хоцца, - лениво процедил правый и выразительно потер крепким кулаком квадратный подбородок.
- И пивца бочонок, - протянул левый и, блеснув щербатым ртом, растянул губы в подобии улыбки. Впрочем, там все на кривой роже отлично написано. Кулаками, сапогами и другими орудиями ведения переговоров.
Вот о чем с ними разговаривать? О погоде? О ценах на "пиражки"? Ругать воинственно настроенных бабок, пенять на ворующих мальцов, и возмущаться такому откровенному рэкету? Своих же, местных, паршивцы явно не трогают. Кого за мзду, кого по привычке, а некоторых просто противно. А вот залетного туриста... Хотя нет. Что-то тут не то. Любому городу выгодны приезжие, и если их так будут обирать еще на входе, то кто сюда приедет-то? Тем более Свободный как перевалочный пункт между цивилизацией и огромными дикими просторами.
- Так идите.
- Слышь, малый, не борзей, - нахмурился правый.
- Да мы за пивцо...
Не пахнет тут цивилизацией, обычная подворотня, где кто первый - того и тапки.
Я лениво, ничуть не скрывая удара, тяпнул правого ботинком. Клянусь - тот внимательно провожал взлетающую обувь взглядом, но в давным-давно отбитых мозгах не появилось ни одной мысли, к чему это приведет в ближайший же миг.
Результат не заставил себя ждать: молодчик, ойкнул и присел, вцепившись в низ живота. Левый, не заметив потери бойца, уточнил:
- А пивцо?
Вот до чего иногда бывают экземпляры непонятливые. Пивцо ему подавай. Так иди работай! Проситель кронов.
Сплюнул на навощенный туфель молодчика. Товарищ озадачился порчей носимого имущества, вперил озабоченный взгляд на носок. Я хмыкнул и нанес страшный, подлый, запрещенный всеми и везде удар: пяткой по плевку.
- Уууу, - завыл любитель пива и стал гарцевать на одной ноге.
Странный местный рэкет. Прикид очень даже ничего, а вот рожи, да и сами товарищи, сильно потасканы. Или их тут все так должны бояться, чтобы отстегивать дань, несмотря на простой и очевидный выход: дать в зубы.