Кстати, перед уходом на ночевку домой Галл рассказал о последних слухах про найденный нами храм. Оказалось – пустышка. Молодые дворяне, слегка непутевые, возомнили себя поклонниками жестокой религии и решили провести моление по полной программе. Пара жертв – сокурсники городской школы, правда, в отличие от богатеньких вельмож, учащиеся на довольствии мэрии. А маленький арахн так вообще сбежал из дому и попал на глаза разгоряченным верующим. Как итог, мага и молящихся отпустили, сделав внушение и хорошо потрусив родителей. Кинжал оказался подделкой, купленной втридорога у проезжего купца. Мол, убивать не хотели, так, помучить. И следов других «подвигов» в пещере не нашли…
Неожиданно я пришел к выводу – жалею. Зря остановил орка. Следовало объяснить одному зарвавшемуся парнишке правила поведения в обществе… А то, вишь, внушением и штрафом отделался.
Хотя… А для чего это все? Эти правила, прививаемые с младых лет, эти все слова о становлении мужчины. Может, имеется в виду сложность понимания моментов, когда можно нарушать правила, а когда нет? Или все труднее в любой ситуации, даже если понимаешь, что делаешь ошибку, оставаться верным своему внутреннему «я». Не тому, что нашептывает: «убей, забери, убеги», а тому, что строго твердит – «помни». О правилах, обязанностях и долге. Перед миром, семьей и самим собой, в конце концов.
Приехали. У меня тут проблемы в Академии, работа, обрывки непонятных событий водят хороводы, а я о высоком думаю.
Кстати, а почему бы один сложный вопрос не решить простым и верным способом?
Капитан подозрительно на меня поглядывал. Пока я, весь такой отутюженный, причесанный и ладный (Куорт, гадина многоногая, разбудил на рассвете, скучно парню, видите ли!), устраивался в кресле, мостился, крутил носом, втягивал воздух, собираясь начать разговор – и медленно, осторожно, сдувался. И все это со сложенным пополам листком бумаги в руках. Естественно, Капитан удивился такому раннему визиту: любой старожил прекрасно знает, что поутру, когда господин начальник сидит на вынужденной диете, прописанной ведущим городским светилой, у означенного гнома шалят нервишки. Впрочем, что неясного: хочется пожрать, а нельзя. Пять минут игры в гляделки, и когда Капитан со свистом стал выдыхать, показывая раздражение, я, привстав, положил на стол принесенную бумагу.
Эрнт сразу успокоился, цапнул лист и развернул. По мере чтения по, казалось бы, невозмутимому лицу пролетела целая серия эмоций, от интереса до удивления.
– Это что? – буркнул гном, достал из стола трубку и принялся грызть. Даже табачком не набил…
– Прошение, – улыбнулся я.
– А в рыло? – невозмутимо отозвался Капитан, достав из недр стола маленькую коробочку: затеял ритуал раскуривания трубки с самой важной стадии – чистки. Не силен я в этом деле, но разве трубку нужно приводить в порядок не после курения, а до?
– Это завсегда успеется, при моей-то работе, – с намеком, растягивая слова, вымолвил я.
– Приведи хоть один довод в пользу этой мазни, – кивнул гном на лежащую перед ним бумагу.
– Я маг.
– В Южно-третьем три мага, – закончил набивать трубку гном. Порывшись, опрокинул какую-то посуду, но достал-таки большую железную зажигалку, гордость своего народа. Кто бы мог подумать, что хозяйственные коротышки ценят больше всего на свете верный огонек, портки и зуботычину?
– Цирюльник Нетич стар, а наш артефактор, Скелет облезлый, из своего подвала только до «Приюта» доползает. А там уже любой из парней его домой доводит, всего-то пару домишек. Мне кажется, наш округ поболе будет, – с вызовом выдал я.
– Остаешься только ты.
– Да, – улыбнулся я.
– Мне парней из Гвардии и Гильдии, при случае, выписать несложно, – задумчиво пробурчал гном, жуя трубку. Несмотря на стоящий перед носом огонек, даже не постарался раскурить.
– Так-то где… – протянул я.
– Предлагаю сделку, – Капитан отложил трубку и уставился на меня, глазки азартно заблестели.
Почуяв неприятности, напрягся, но на попятную идти уже нельзя.
– Я слушаю, – согласился я. В принципе, в положительном результате и так не был до конца уверен. А зная Капитана, легко предположить самое худшее.
– Эта Крон, тролли ее дери, все никак не угомонится, – Эрнт бросил на стол толстую связку писем. Когда успела? – Возьмешься?
– Вы имеете в виду…
– Разбираться с жалобами, – улыбнулся впервые на моей памяти широкой улыбкой Капитан, – а я, так и быть, походатайствую… Авось выгорит.
Я задумчиво почесал макушку. Совсем недавно решили проблему, а она все строчит и строчит. Впрочем, выполнять свою работу и отвязаться от одной из самых сложных забот – что в этом плохого?
– Согласен! – подтвердил я, а Капитан довольно закивал. Чует мое сердце: неспроста это. Ох, неспроста…
– Вот вы где, голубчик! – Дверь резко распахнулась, жалобно скрипнули петли, в кабинет влетела хорошо знакомая деятельная старушка. Захлопнув дверь (с потолка посыпалась побелка), госпожа Крон разместилась в кресле для посетителей.
