Когда в Питере наступала зима и сугробами заваливало все сады и скверы, когда дворники с лопатами и машины «хап-хап» с трудом расчищали проезды по улицам, жизнь в городе не замирала. Трамваи и троллейбусы перевозили граждан от одного муравейника по строительству коммунизма к другому, а потом доставляли их в парк культуры и отдыха имени С.М. Кирова. Там трудящиеся проводили свой досуг, занимаясь зимними видами спорта. Кто-то скользил на коньках и лыжах, кто-то катался на финских санках по льду замёрзших прудов, а кто-то мог промчаться и на тройке вороных лошадок. Но и любители летнего многоборья не бросали своих увлечений. Для этого под чутким руководством родной коммунистической партии в центре города Ленинграда в бывшем Михайловском манеже, где при царе конногвардейцы оттачивали мастерство верховой езды, устроили Зимний стадион. Мороз ни мороз, а там вечная весна. Молоденькие девушки с прыгающими во все стороны сиськами бегали по дорожкам, а парни с истошными криками метали копья и толкали ядра. А в самом торце манежа устроили площадку для баскетбола, волейбола, борьбы и бокса. Приходи, товарищ! Готовься к труду и обороне СССР!
Директором этого стадиона Областной Комитет Коммунистической Партии СССР назначил своего проверенного человека — Виктора Руденко, человека преданного делу партии, политически грамотного, женатого и скромного в быту. Виктор Георгиевич всегда ходил по стадиону в элегантном костюме с изысканным галстуком итальянского шёлка и с очень важным видом. Простым прохожим могло показаться, что здесь под землёй ракетный завод, а бегают люди в майках и трусах для отвода глаз. Но люди осведомлённые понимали, что олимпийские медали советских спортсменов — это идеологическое оружие и ковать его нужно со всей ответственностью. Я примкнул к этому бурному течению и учился в очной аспирантуре Ленинградского научно-исследовательского института физической культуры на секторе высшего спортивного мастерства старшего научного сотрудника Валентина Алексеевича Булкина и целыми днями пропадал на Зимнем стадионе, исследуя параметры подготовленности спортсменов и оказывая им посильную помощь. Спорт тогда был делом политическим, отражающим успехи социалистического строя перед ненавистным, загнивающим империализмом. Руденко с полным правом чувствовал себя причастным к когорте верховных жрецов советского Олимпа. И в этом мало кто сомневался, особенно неизменно встречая его фамилию в списке руководителей спортивных делегаций. И даже выезжающих в капиталистические страны, для чего требовалось в доказательство верности Родине разве что не оставить все свои внутренние органы. Менялся он в лице только тогда, когда приходила делегация из Обкома партии, комсомола и других властных структур. Нет, они не занимались прыжками в высоту. Они уже преодолели нужную планку и выполнили правильный норматив. Они приходили к Руденко для восстановительных процедур после тяжёлого трудового дня. Это по их высочайшему повелению, Виктор Георгиевич построил на Зимнем стадионе восстановительный центр для спортсменов-олимпийцев. По-русски этот восстановительный центр был простой баней. Баня в народе издавна читалась хорошим средством восстановления растраченных физических и моральных сил. Бань в городе Ленина было предостаточно. Известный изобретатель Массарский умудрился придумать даже баню в чемодане. Носи и мойся, где вздумается. Но Виктор Георгиевич, как дальновидный член партии, понимающий кто и зачем будет париться в этой бане, построил её на манер римских, с невиданной для советского человека роскошью. Хоть там и не было подводных горячих источников как в итальянских термах, хоть и построили её во дворе стадиона в здании старого гаража, а ещё раньше — каретника, но впечатление на отдыхающих баня производила неизгладимое. Пройдя гардеробную, вы попадали в каминный зал для трапезы, оттуда арка вела в огромный, роскошный бассейн с голубой не Невской водой и стенами из Пудоского песчаника, имитирующего горные склоны, по которым струились прозрачные ручьи. Из холла с бассейном открывались две потайные дверцы. Одна вела в жаркую преисподнюю, названную парилкой, а другая вела в уютный турецкий будуар, именуемый массажным кабинетом. Условия для разврата были превосходные.
