75. Софаном, впрочем, совершен был и другой славный подвиг, а именно: когда афиняне расположены были подле Эгины, он вызвал на борьбу аргивянина Еврибата, искусного в пятиборстве, и убил его. Впоследствии случилось так, что этот самый Софан во время командования афинянами вместе с сыном Главкона Леагром пал как храбрый воин от руки эдонян в сражении при Дате подле золотых приисков*.
76. Когда при Платеях варвары были разбиты наголову эллинами, явилась к ним перебежчица, женщина, наложница перса Фарандата, сына Теаспия. Узнав о гибели персов и о победе эллинов, она вместе со служанками своими возложила на себя многочисленные золотые украшения и самые лучшие одежды, сошла с колесницы и отправилась к лакедемонянам, занятым еще избиением врагов. Женщина видела, что всем распоряжается там Павсаний, имя и род которого знала раньше, потому что часто слышала о нем; она узнала его и, обняв его колени, обратилась к нему с такой речью: «Царь Спарты! Освободи меня, умоляющую, из военного плена. Ты помог мне уже и тем, что истребил этих людей, не чтущих ни героев, ни богов. Я родом из Коса, дочь Гегеторида, внучка Антагора. Перс силой захватили меня на Косе и владел мной». «Успокойся, женщина, – отвечал Павсаний, – и потому, что ты умоляешь меня, и потому особенно, если ты говоришь правду, что косец Гегеторид отец твой: ибо он друг мой больше всех обитателей той местности». Засим он вверил ее попечению присутствовавших эфоров, потом отослал на Эгину, куда и сама она пожелала отправиться.
77. Вскоре после появления этой женщины прибыли сюда и мантинейцы, когда все было кончено. Заметив, что пришли уже после сражения, они сильно огорчились и сами говорили, что заслуживают наказания. Узнав, что мидяне с Артабазом бежали, они, невзирая на запрещение лакедемонян преследовать бегущих, пустились в погоню за ними до Фессалии, а по возвращении на родину изгнали из страны своих военачальников. За мантинейцами прибыли элейцы, подобно мантинейцам сильно огорчились и удалились обратно; и они по возвращении изгнали своих военачальников. О мантинейцах и элейцах довольно.
78. В платейском стане в числе эгинцев был сын Пифея Лампон, один из значительнейших эгинцев. Он направился к Павсанию с нечестивейшим предложением, поспешно подошел к нему и сказал: «Ты, сын Клеомброта, совершил подвиг, по величию и блеску превосходящий всякую меру. Божество дало тебе спасти Элладу и тем стяжать величайшую славу, какой только достигали известные мне эллины. Но ты доверши это и сделай так, чтобы слава твоя сделалась еще громче и чтобы впредь все варвары остерегались совершать относительно эллинов нечестивые деяния. Ибо, когда при Фермопилах пал Леонид, Мардоний и Ксеркс приказали отрубить ему голову и пригвоздить труп к столбу. Если ты заплатишь ему равным наказанием, то превознесен будешь сначала всеми спартанцами, а потом и прочими эллинами, ибо повешением Мардония на столбе ты отмстишь за дядю твоего Леонида». Лампон рассчитывал угодить Павсанию этой речью.
79. Павсаний возразил ему: «Любезный эгинец, я восхищаюсь твоим благорасположением и заботливостью, но предложение твое слишком неразумно: вознесши высоко меня, мой род и мой подвиг, ты низвергаешь меня до ничтожества своим предложением ругаться над покойником и заявлением, что я прославлюсь больше, если поступлю таким образом. Действия эти более приличествуют варварам, нежели эллинам; но ведь они за то и ненавистны нам. Таким способом я не желаю угождать ни эгинцам, ни вообще тем, кому нравится это; для меня достаточно, если благочестивым образом действий и благочестивыми речами я угожу спартанцам. Что касается Леонида, то, по моему убеждению, он отмщен вполне: и он сам, и остальные эллины, павшие при Фермопилах, почтены неисчислимым множеством душ лежащих здесь врагов. Никогда больше ты не обращайся ко мне с таким предложением и не давай таких советов; теперь радуйся, что уходишь невредимым». Лампон выслушал это и удалился.
80. Павсаний через глашатая объявил, чтобы никто не касался добычи, и приказал илотам сносить драгоценности в одно место. Илоты рассеялись по стану и нашли палатки, полные золота и серебра, золоченые и серебряные ложа, золотые вазы, чаши и другую посуду для питья; на колесницах нашли мешки, в которых оказались золотые и серебряные умывальники; с лежащих трупов снимали запястья, ожерелья и золотые акинаки; на великолепные одежды не обращали никакого внимания. В это время илоты похищали многие драгоценности и продавали эгинцам, но многие и отдавали – все те, которых не могли скрыть; таким образом, у эгинцев впервые с этого времени собрались большие богатства именно потому, что они платили за золото как за медь.
