На это они ответили: «Пагубно, о король, дав клятву, покинуть своего господина и в высшей степени преступно воевать против господина. Если уж речь идет о предателях и перебежчиках» то, если вдуматься в значение этих слов, уже из них ясно, что все, что они замышляют, направлено против закона и порядка. Поэтому, без сомнения, если придется воевать с ними, то они не избегнут божьего возмездия. И ты знаешь точно, что не вернуть тебе королевство, если не объявишь войну тирану; не вступишь вновь в захваченное королевство, если не проложишь себе дорогу железом[100]. И так как теперь положение дел требует войны, нам следует принести тебе присягу, чтобы, поклявшись, мы не колебались более. Затем надо избрать по меньшей мере 50 человек, которые сразу пробьются к тирану и окружат его прочным заслоном, чтобы, когда неистовство сражения возбудит одних против других, они, улучив момент, убили тирана. Ибо какой смысл убивать прочих, если уцелеет источник зла?» И в полном согласии они поклялись исполнить задуманное против Роберта.
И сразу королевским приказом из Бельгики были вызваны все, кто не изменил королю. Когда все они собрались, их число, говорят, едва доходило до 10 тыс.[101] Однако после смотра ни один из воинов не был признан негодным. Все были крепки телом и искусны в бою, все единодушно рвались в сражение с тираном. Сопровождаемый ими король выступил против врага через Кондре и Асбен. Они вступили в захваченное королевство и вошли в старую королевскую резиденцию Аттиньи, где войско некоторое время отдыхало, затем двинулись на врага.
Приблизившись к силам тирана, Карл подготовил свое войско к сражению, выставив вперед 6 тыс. сильнейших воинов. Командовать ими он поручил герцогу Фульберту[102], мужу консульского достоинства. Сам он решил встретить первый натиск нападающих в окружении 4 тыс. воинов[103]. После этого король, разъезжая по отдельным легионам, усердно побуждал к сражению командиров, воодушевляя выстроенное войско с помощью различных доводов; а затем выступил к тому месту, где должно было начаться сражение. Переправившись через реку Эну, он направился к городу Суассону, так как там собирал свое войско тиран. Его армия состояла из 20 тыс. воинов. Но король собирался вступить в бой осторожно, и, согласно убеждению епископов и других мужей церкви, которые ему помогали, было решено, что король не будет участвовать в сражении, чтобы в смертельной схватке не сгинул вместе с ним королевский род. И военачальники и воины заставили его согласиться. Подчинившись, король поручил командовать 4-мя тыс. воинов, которые он вел, мужу консульского достоинства Хагральду[104]. Он убеждал их, что они вымолят у Бога помощь, что им нечего бояться, что незачем сомневаться в победе. Уверял их, что изменник сможет продержаться едва ли мгновение. Бог проклял такого рода дела, Он ни во что не ставит гордыню, поэтому как выстоит тот, кого Он не защитит? Как воспрянет тот, кого Он низверг? Так он говорил.
После этого в сопровождении епископов и людей церкви он поднялся на гору, где находится церковь, посвященная св. Геновеве[105], напротив места битвы, чтобы оттуда наблюдать за ходом сражения. Тем временем подошло собранное войско и решительно и быстро двинулось на врага. Прибыл и тиран, не менее решительно настроенный, но с большим числом легионов.
Завидев друг друга, оба войска с громкими воплями бросились в атаку, подняв знамена[106]. В схватке пало бесчисленное множество людей. И король Роберт, которого нельзя было узнать в военном облачении, отважно сражался по всему полю, так что заговорщики заметили его и стали спрашивать, не он ли это. И тут он, бесстрашный, вдруг открыл спрятанную бороду, показав, что это точно он[107], и с огромной силой метнул копье в графа Фульберта. Тот попытался отразить удар и был поражен наискось в правую руку. И так Роберт нанес ему тяжелейшую рану в бок, пробив рукав кольчуги, и пронзил его через печень, легкое и левый пах до самого щита; тут заговорщики окружили короля, поразили семью пиками, сбросили на землю и убили. А Фульберт умер тут же, на поле боя, от потери крови.
После смерти Роберта между двумя войсками началась такая резня, что, по словам пресвитера Флодоарда, с их стороны пало 11 тыс., а со стороны Карла 7 тыс. 118 человек[108]. И уже казалось, что победа за Карлом, так как после смерти тирана его войско стало отступать; и Хугон, сын Роберта[109], едва возмужавший, приведенный к месту сражения Херибертом[110], прикрывал их отступление. Он пришел с войском, но поскольку понял, что все полагают, что его отец убит и герцогу не на кого положиться, то уклонился от прямого участия в сражении. Следует заметить, однако, что он занял поле боя без сопротивления и оставался там некоторое время, стараясь отбить у противника военную добычу. Поэтому он считал победителем себя, а Карл полагал, что это он одержал победу благодаря гибели тирана.
