После того, как Лотаря похоронили, герцог и другие сеньоры избрали на царство[450] его сына Людовика. Все хлопотали вокруг него, обещали ему верность, клялись в преданности; приближенные предлагали ему разные советы касательно того, как ему следует поступить. Одни советовали остановиться в своих замках, чтобы сеньоры, собравшись к нему, исполняли его приказания, дабы не умалилось королевское достоинство, если, как неимущий, он будет просить помощи на чужбине, у иноземцев[451]. Ради общей чести следует остерегаться, чтобы с самого начала правления вялость и малодушие не взяли верх над доблестью, ведь если это случится, великое станет презренным и ничтожным, а это очень опасно. Другие же уверяли, что ему следует остаться при герцоге, ведь он молод и ему стоит поучиться и благоразумию и доблести у столь выдающегося государя[452]. Также ему будет очень выгодно, если на время он вверится опеке могущественного человека, ведь без его помощи он не сможет пользоваться всей полнотой власти, а вместе они будут в состоянии управлять королевством решительно и с пользой. Король выслушал мнение обеих партий и принял решение. Посовещавшись с герцогом, он пожелал предаться ему всей душой.
Помня о прошлом, король так пожаловался герцогу и немногим другим[453]: «Отец мой, подхватив недуг, от которого и умер, повелел мне, чтобы я спрашивал вашего совета и вашего мнения об управлении королевством, чтобы я относился к вам, как к родственникам и друзьям и ничего не предпринимал без вашего ведома. Он утверждал, что если я обеспечу вашу верность, будет у меня, без сомнения, и богатство, и войско, и защита для королевства. Эта мысль глубоко запала мне в душу. Итак, я желал бы, чтобы вы дали мне совет на будущее, поскольку я объявил, что не расстанусь с вами. Я хочу, чтобы мои планы, мои намерения, моя судьба зависели от вас. Реймский епископ Адальберон, преступнейший человек из всех, кого носит земля[454], презрев власть моего отца, во всем помогал Оттону, врагу франков; стакнувшись с ним, Оттон повел на нас войско, благодаря его ловкости разорил Галлию, ведомый им, одолел герцогов и невредимым ушел с войском[455]. Кажется справедливым и полезным, чтобы он понес наказание за содеянное, ведь когда будет укрощен носитель пагубы, дурные люди убоятся замышлять подобное».
Его выступление не убедило их, так как они подумали, что он говорил недостойное, несправедливо выступив против прелата и вняв наущениям дурных людей. Однако отчасти с ним согласились, а отчасти отказали ему, таким образом, чтобы и королю не было обиды, и герцогу не пришлось подчиниться нечестивому приказу, с которым он не согласен. Король, негодуя против архиепископа, пошел на него с войском, увлекая и герцога, подступил к самому городу и собирался ворваться в него. Однако, воспользовавшись советом знатнейших сеньоров, он отправил вперед послов и спросил через них, будет ли епископ сопротивляться королю или в определенный срок будет готов оправдаться в возложенных на него обвинениях. Если воспротивится, король сразу начнет осаду и, взяв город, покарает врага, а если не откажется ответить на обвинения, он примет от него заложников и уйдет.
На это архиепископ сказал: «Говорят, что добрые люди беспрестанно терзаются из-за козней дурных, а потому я не удивляюсь, что встретился с несправедливостью. Гораздо сильнее меня удивляет, что славные сеньоры могли так легко обмануться, что поверили без малейших сомнений в то, что не обсуждалось в присутствии судьи и если бы было рассмотрено, ничем не подтвердилось бы. Если король желает обсудить то, в чем он уверен, зачем это осуществляется с помощью войска и оружия? Разве это не заставляет нас думать иное? Если речь идет о прошедшем, я до сих пор стремился к благу королей, почитал их род[456]; а также, как подобало, охотно отстаивал выгоды сеньоров. Если о настоящем, то я не мешкаю выполнять приказы короля, передаю заложников, каких он пожелает, и не отказываюсь выдвинуть свои возражения против обвинений». Когда обе стороны высказались, архиепископ выдал заложниками Рагенерия, воина, известного знатностью и богатством, и многих других, пока не удовлетворил короля[457].
