Приблизительно за 14 дней до их пленения[509], когда я как раз горел желанием изучить логику Гиппократа Косского[510] и много размышлял над свободными искусствами, случайно встретил я однажды в Реймсе всадника из Шартра. Я спросил его, кто он и кому служит, зачем и откуда приехал. Он ответил, что он посланник Херибранда, клирика из Шартра и хочет поговорить с Рихером, монахом из монастыря св. Ремигия. Услышав имя друга и цель посольства, я сразу назвался тем, кого он ищет и, поцеловав его, увел в сторонку. Тут он протянул мне послание, в котором меня приглашали прочесть «Афоризмы». Обрадованный этим, я взял с собой некоего мальчика и вместе с шартрским всадником собрался отправиться в Шартр.
Уезжая, получил я от моего аббата только одного мула. Итак, испытывая недостаток в деньгах, платье и других необходимых вещах, я приехал в Орбэ, монастырь, известный гостеприимством, где отдохнул по приглашению аббата Д.[511]; благодаря их милосердию меня снабдили всем необходимым и назавтра я взял путь на Мо. Пока мы с двумя спутниками пробирались по извилистым лесным тропинкам, были у нас и неприятности. Ведь на перекрестке мы ошиблись дорогой и проехали лишних шесть галльских миль. А как только мы миновали Шато-Тьерри, мул, который до того выглядел Буцефалом[512], вдруг стал спотыкаться, как осел. Солнце уже садилось, шел дождь и тут наш мощный Буцефал, ослабевший от чрезмерных трудов, упал, уронив сидящего на нем верхом мальчика, и, словно пораженный молнией, издох в шести милях от города. Какая тут поднялась суматоха, какое волнение, могут представить себе те, кто встречался с такими превратностями и может сравнить похожие случаи. Не привыкший к столь долгим и трудным поездкам мальчик, лишившись мула, лежал, совершенно обессиленный. Некому больше было нести вещи. Лил сильный дождь, небо затянули тучи, солнце уже зашло, наступили сумерки.
Во время этих тревог Бог не отказал мне в совете. Я оставил мальчика с поклажей там, объяснив ему, что отвечать, если прохожие будут расспрашивать его, и велев не поддаваться сну, и поехал в Мо, сопровождаемый только шартрским всадником. В потемках я едва разглядел мост, подъехал к нему, внимательно осмотрел и был удручен новой неприятностью в пути. Ведь в нем зияло столько дыр, что в то время и горожане едва ли пересекли бы его по своим надобностям. Неутомимый муж из Шартра, достаточно опытный в дорожных переделках, поискав вокруг лодку и не найдя ни одной, вернулся на опасный мост и, благодарение небу, провел по нему лошадей невредимыми. Подкладывая под ноги лошадям в местах отверстий где щит, а где подобранную доску, где согнувшись, а где прямо, где медленно, а где бегом, он успешно переправил меня с лошадьми. Уже наступила ночь и покрыла мир ужасной мглой, когда я вступил в базилику св. Фарона, а братия тем временем приуготовляла напиток милосердия. В тот же день мы торжественно трапезовали, зачитывая главы о монастырском келаре, который мог как побуждать к пьянству, так и препятствовать ему. Я был принят ими, как брат, с приветливыми речами, насытился и отдохнул. Всадника из Шартра я послал с лошадьми за оставленным мальчиком, и его вновь поджидали опасности пути по мосту, уже им испытанные. Он пересек его тем же способом, что и раньше, и нашел мальчика во время второй ночной стражи, так как сперва он заблудился и едва вышел на него по частым крикам. Подобрав его, он двинулся к городу, но опасаясь пути по мосту, который уже был ему знаком, свернул с мальчиком и лошадьми к какой-то хижине; там они, не евши целый день, собрались отдохнуть ночью вместо еды.
Эту ночь я провел без сна и какие муки претерпел, могут представить себе те, кого тревога о ком-то дорогом вынуждала бодрствовать. Ранним утром, когда наконец рассвело, они появились, испытывая страшный голод. Их накормили и перед лошадьми положили зерно и солому. Оставив аббату Августину мальчика, который потерял мула, в сопровождении только всадника из Шартра, я вскоре приехал в Шартр. Оттуда я сразу отправил лошадь и вызвал мальчика из Мо.
Когда его доставили и все тревоги миновали, я тщательно изучил «Афоризмы» Гиппократа вместе с Херибрандом, человеком большой доброты и учености. Из них я получил сведения только о прогнозировании недугов и, так как простого знания болезней было недостаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство, я попросил его прочитать со мной и книгу, которая называется «О согласовании Гиппократа, Галена и Сорана»[513]. И добился этого, ведь от него, столь искусного в этой науке, не укрылись тайны врачевания с помощью фармацевтики, ботаники и хирургии[514].
