– Нет, наши люди не уходят в туманное ничто, чтобы тихо раствориться там, став Духами Предков. Сильвер и Сарыч уйдут туда, где небеса темны от птиц, воды бурлят от рыб, леса и прерии полны дичи, на которой можно показать своё охотничье искусство, а если захочется проявить свою отвагу и смелость, всегда можно найти больших и сильный хищников и сразится с ними. Какие бы раны не получил охотник в этой битве, все они, на утро, исчезнут бес следа.
Сильвер и Сарыч будут сидеть на уютной полянке, возле входа в тёплую и сухую пещеру, у жаркого костра, который никогда не гаснет, жарить мясо, вести разговоры и ждать… Когда-нибудь и мы присоединимся к ним…
Орлиный Коготь долго смотрел на меня.
– Однажды, Великий Знающий, я спрошу тебя про Землю Вечной Охоты, и ты расскажешь мне про неё подробней!
– Почему нет, расскажу.
– Но всё же, – Орлиный Коготь поставил вопрос ребром – пойдут твои охотники?
– Если вы не станете убивать самых маленьких детей и разберёте их по племенам, пойдут все, кто сможет.
Орлиный Коготь уставался на меня как будто увидел в первый раз. На его лице можно было прочитать выражение, типа, я что, это и в правду услышал!
– Вождь, мы ненавидим Старых Людей!
– Я знаю!
Орлиный Коготь ухватил себя за бороду и задумался. Время от времени он бросал на меня взгляды и качал головой.
– Многие племена потеряли охотников, эта зима и так будет тяжелой. Маленькие, но прожорливые лишние рты лягут на плечи племён тяжким грузом.
– Я знаю!
Орлиный Коготь опять долго глядел мне в глаза. Я очень сильно напряг его своим, совершенно не укладывающимися в голове требованием.
– Почему? – Тихо спросил он.
– Это очень долгий разговор. Когда ты придёшь чтобы послушать про Землю Вечной Охоты, я расскажу тебе что, такое – дети.
В этот раз Орлиный Коготь думал не долго.
– Нет! Это невозможно! Даже если бы я этого захотел. – поджав губы ответил он.
– Понимаю тебя, но и ты пойми меня, убивать детей мы не пойдем!
– Я понял тебя Горький Камень, хотя и не понимаю… Но я приду к тебе, потом, чтобы поговорить и понять.
– Ты будешь всегда желанным гостем Орлиный Коготь у меня в Лагере.
– Хорошо – он встал – Ещё одна просьба к тебе Горький Камень, от нас всех, позволь прикоснуться к Сильверу, великому герою. Пусть и нам передастся частичка его силы и храбрости.
Я переглянулся с соплеменниками, внимательно слушающими нас и по едва уловимым кивкам голов, по выражению глаз, понял – это будет правильно.
– Хорошо! Завтра, как только начнёт вставать солнце мы положим Сильвера и Сарыча на погребальный костёр и каждый сможет подойти и коснутся его. Я сказал!
Они шли цепочкой, один за другим. Молчаливые, сосредоточенные. Кто-то касался руки Сильвера, кто-то груди, иногда ноги, и почти все Шестерёнки, которую мы специально положили рядом с покойным. В этот момент их губы беззвучно шевелились. Странный, но интуитивно понятный обряд. Я и не знал, что такой тут существует. Хатак, точно бы рассказал про него, если бы был рядом…
Сильвер лежал на высокой поленнице из толстых брёвен, пересыпанных мелким сухостоем. Гореть будет жарко. Лежал он один, прости Сарыч, тебя мы положим рядом только в последний момент, перед тем, как зажечь погребальный костёр.
Ещё вчера, когда мы остались вдвоём, Артём спросил меня – почему костёр? Потому, что если уж довелось мне творит традиции и обычаи, то пусть будет сожжение. Не хочу насыщать землю костями. Все эти кладбища, кресты, аура смерти. Я помню к чему это приведёт. Тешащие суперэго Великие Пирамиды, курганы вождей, помпезные склепы. Гробы из красного дерева с кондиционером, дорогущие мраморные памятники людям которые с точки зрения истории и в силу их деяния – никто, пыль, плесень! При жизни, большинство таких – плесень ядовитая, которая разрушала народы и государства , живущая только с одной целью – своё собственное воспроизводство.
А вообще, все эти пирамиды и элитные гробы, так, тщеславие живых, пальцы друг перед другом, мёртвым-то уже всё равно. Тем более «благодарные потомки» с удовольствием грабили и оскверняли и пирамиды, и курганы, да и кресты снести, если вдруг земля, как говорят, «очень надо», не брезговали. Пусть так, поставил скромную урну с прахом предка себе дома на полку. если есть на то желание. Или вазу эпохи династии Минь, если настолько «обожаешь» своего предка. А хош, горшок из золота, инкрустированного бриллиантами – но у себя дома.
– А как же Великие, отец? Прийти, поклонится…
– А великие сынок, живут в памяти народной. Никто не знает где могила Эзопа, Архимеда или Чингисхана, и ничего, помнят.
– Гм, спорно…
– А я не претендую на истину. Нет незыблемых обычаев. Всё течёт, всё меняется…
– А почему ты хочешь сжечь их совершенно голыми? Вон ярлов сжигали, аж в кораблях, Индийские раджи с целым состоянием сгорали, включая собственную жену. А тут даже ожерелье из собственноручно добытых клыков и когтей на шею не повесишь.
