10. Кто оказался столь несклонным к наслаждениям и столь суровым к чувственному желанию, как ты, не устраняющий вовсе тех из числа подданных, которые споткнулись (подобно неумолимым врачам, отрезающим гниющие части тела), а поступающий наоборот: словами исцеляя...[668] ты вновь человеколюбивейшим образом обращаешь их на то служение, которое им первоначально было предназначено[669]. Ты ведь отлично знаешь, что хороший человек должен показать несправедливость совершенного [по отношению к нему], не воздавая злом, но [наоборот] творя добро.
11. То, что от добродетели, божье, а то, что от самовластия, адово. Кто тот, который справедливым суждением и безошибочным замыслом вывел к пользе и верно направил подданных, так что они не обкрадены в своих помыслах, и чуждым воинственности и отваги не предлагается действовать в военной сфере, а не отличающимся мудростью и способностью к управлению не поручаются государственные дела, но то и другое распределяется уместно и ко взаимной выгоде?
12. А кто непогрешимым законом, словно каленым железом, сокрушил и прекратил, не дав ей чрезмерно распространиться, тираническую волю и своекорыстную силу, низринувшуюся, чтобы вершить зло ближним, и, подобно прожорливой пиявке, пожиравшую, не испытывая пресыщения, чужое добро?[670]. И ныне уже не видно ни притеснителей, ни притесняемых, и никогда в жизни не будет достойного трагедии зрелища людей, под ничтожным, случайным предлогом от родной семьи угоняемых. Только ты один сумел мужественно противостоять безудержному напору и мощным усилиям погасить всеобщий пожар.
13. Но я незаметно для себя стремлюсь измерить чашей воду в Ниле; я думаю, что легче переплыть на дырявом судне Атлантический океан, чем рассказать, как следует, о силе и величии твоих добродетелей. Однако, уступая тем, кому на роду написано прославиться в столь важном деле, я добавлю к своей речи нечто едва не пропущенное мною, которое превосходит деяния большинства людей.
14. И пусть не представляется то, что я говорю, приукрашиванием или распространяющей бессодержательную угодливую лесть небылицей: ведь истина со временем выходит наружу, и давность никогда не бывает союзницей лжи. Я полагаю, что все ясно и отчетливо видят одно, разве только кто-либо умышленно вследствие зависти заливает свое внутреннее око гноем. Я говорю о заботе, которой ты ежедневно окружаешь голодающих, о терпящих холод, изнуряемых нуждой, находящихся на грани смерти, которых ты не только привел под кровлю, но и снабдил в достатке пищей; ты еще и теперь не перестаешь их оделять щедрой лептой своей доброты.
15. Вот что утверждают непогрешимые судьи всего сущего: лишь одно общее свойственно Богу и человеку — творить добро, но Богу — в большей степени, а человеку — в меньшей, каждому соответственно отмерено; ты же эти свойства полностью в себе соединил и с самим Богом, если смелость позволит так говорить сравнился великодушием, устремив кормило [правления] целиком на добрые дела, черпая из казнохранилищ для неимущих столь щедро, что, может статься, до самого дна их опорожнишь. И прежде солнце перестанет распростирать свои лучи над землей, чем ты прекратишь эти раздачи.
16. Бурный поток, струящийся прозрачной и чистой влагой, стремится охватить кольцом как можно больше земли, чтобы избавить ее от губительного воздействия знойной засухи, обильно увлажняя [почву], он чарует нас и сулит тучную зрелость плодам. Так и ты в своем несравненном сострадании щедро оделяем милостью просителей и, обильно орошая их жажду пожертвованиями, не позволяешь горнилу нищеты чрезмерно раздуваться и пожирать своим огнем все, что ни попадется. И поэтому теперь всякий желающий может увидеть, как еще недавно изнуренные болезнью люди с бледной, как у мертвецов, кожей, обретая прирожденную силу, стремительно несутся и надуваются от распирающих их, вопреки всем ожиданиям, призывных возгласов, обращенных к жизни.
17. Но где ныне блестящие законодатели красноречия, гордящиеся тем, что изяществом периодов и колонов и чрезмерным восхвалением деяний превознесли прославляемых ими, поминающие каких-то Ксерксов, Александров, да еще Камбизов и Помпеев? Я думаю, что если бы они [сейчас] жили, то были бы вконец повержены твоими благородными делами и претерпели бы совершенно то же самое, что претерпевает луна. Она очень привлекательна в середине месяца, когда, не затененная тучами, далеко простирает сияние, зажженное на благо путникам, но как только утреннее светило появляется над горизонтом и начинает свой путь к высшей точке небесного свода, темнеет, и кто посмотрит на нее, видит тусклый, неясный диск, подобный гаснущему фитилю; вот так и совершенное тобой возвысилось и возвеличилось над тем, что [совершили] другие.
