9. И тогда паракимомен Иосиф, этот отличный, прямой, недремлющий ум, выступил среди [синклита] и сказал: «О, повелитель, мы все знаем, сколько зла нам, ромеям, было причинено этими отверженцами от Христа. И правомерно вспомнить те убийства, изнасилования девиц, разрушение церквей и порабощения в прибрежных фемах, так что надлежит нам вести борьбу за христиан и соплеменников и не следует бояться ни долгого пути, ни морской бездны, ни сомнительности победы, ни молвы о невозможном. И больше всего следует нам подчиняться твоему приказу и [твоей] воле, получающей божью поддержку, потому что этот твой замысел исходит от Бога: «сердце царя в руке Господа»[677]. Потому что ты посылаешь прямого и верного своего слугу, доместика схол, своей руководимой Богом царской властью!»
10. Услышав это, самодержец не мог более откладывать своего намерения. Снарядив и обеспечив жалованием войско, он предоставил магистру средства и отправил его в поход вместе с китомитом Михаилом в качестве советника. Это случилось в июле пятого индикта. Кораблей было: с жидким огнем — 2000, дромонов — 1000, грузовых кораблей, имевших провиант и военное снаряжение, — 307. И вот доместик Никифор, выступив из столицы, прибыл в Фигели и позаботился о том, чтобы весь флот присоединился к нему и был вместе. Благоразумный [полководец] послал вперед быстроходные галеры обследовать [враждебную страну] и захватить языков. Эти [галеры] отправились и взяли [пленных], которых привели к магистру; [Никифор] тщательным образом расспросил их и узнал, что эмир Крита и все главные командиры находятся вне крепости в своих проастиях, тогда он немедленно отплыл со всемерной тщательностью и быстротой и причалил к берегу. Высадив с кораблей [войско], он приказал обвести ограду и вырыть глубокий ров. Затем двинулись в поход, причем [магистр] убеждал всех не нарушать строй и не выходить из [рядов], пока не будут выяснены силы противника. Когда он приблизился к крепости, все критяне, которые были вне крепости, в стрехе заперлись внутри ее. С этого времени ежедневно многие стали переходить на сторону магистра. Когда Никифор узнал, что многие, отрезанные от крепости, бежали в горные ущелья, клисуры, по речным потокам, в болотистые места и в горы, он разделил войско и всадников-стрелков, росов, архонтов восточных сил, фракийцев и македонцев послал вперед, — сам же мудрый и храбрый доместик остался напротив Саки. По предусмотрительности этого человека все чувствовали себя [во вражеской стране] как будто в своей. Вступая во вражеские пределы и совершая набеги [в те места], где были спрятаны скот и все достояние жителей и находились они сами, [войска] все грабили и возвращались с радостью и победой. Тогда ромеи безбоязненно и бесстрашно располагались [там], где были прозрачные источники и множество самых различных плодов к у каждого палатка стояла в окружении плодоносных деревьев. И воины торжествовали, пользуясь изобилием фруктов и всевозможного довольствия. И они прославляли магистра, который так прекрасно командовал ими.
11. А эмир Крита по прозванию Курупа известил о происшедшем соседних агарян Испании и Африки и просил их помощи. Ими были посланы быстроходные галеры, которым было поручено разузнать о вожде и войске: в каком они положении и повинуются ли своему предводителю. Они быстро прибыли к Криту и, причалив ночью с помощью каната, вошли в крепость, где встретили эмира Курупу и начальников крепости. Те были в состоянии полной растерянности, беспомощности, не зная, что делать против ромейского войска и магистра; обнимая за шею посланцев, они ничего не могли сказать, а лишь сжимали их в объятиях и горестно рыдали, умоляя эмирадов выступить с войском в качестве союзников и оказать им помощь. [Затем] они поспешно отправили посланцев обратно. Те снова отправились в путь, прибыли каждый к своему эмираду. И там они рассказали о большом количестве и хорошем снаряжении кораблей, о наличии у ромеев союзников из числа многих народов, хорошо обученных к войне, о том, что, полководец у них энергичный и опытный, что он верен Богу и справедливости и избавляет [войско] от любых бедствий. И они, пораженные ужасом, не захотели ни быть в союзе с критянами, ни оказывать им помощь.
