История Абхазии полностью

В 1840 г. образовалось и Самурзаканское приставство, подчинённое кутаисскому военному губернатору. Русская власть установилась здесь в связи с тем, что мегрельский владетель Леван Дадиани в 1832 г. незаконно овладел этой областью. Между ним и владетелем Абхазии Михаилом Чачба началась тяжба. В 1857 г. с введением русского управления в Мегрелии Самурзакань была подчинена этой новой царской администрации.

Самурзакань представляла пограничную с Мегрелией область Абхазии. Но были периоды, когда данная территория в результате феодальных распрей переходила из рук в руки, а политические границы между Абхазией и Мегрелией изменялись. Однако само название этой области восходит к имени её владетеля, абхазского князя Мурзакана Чачба (Шервашидзе).

При образовании Сухумского военного отдела Самурзакань вошла в его состав, т.к. представляла «одно целое с Абхазией, родственной ей и по племенному происхождению, и по исторической судьбе своей, и по характеру внутренних отношений».

Сухумский военный отдел. После завершения Кавказской войны в июне 1864 г. в Абхазии вводится русская административная власть, временное «военно-народное управление». Абхазское княжество переименовывается в Сухумский военный отдел на правах губернии, который отныне состоял из округов: Бзыбского, Сухумского, Абжуйского и приставств – Цебельдинского, Самурзаканского.

После Лыхненского восстания 1866 г. Александр II утвердил 11 августа 1866 г. постановление об «административных преобразованиях» в Абхазии. Были ликвидированы Цебельдинское и Самурзаканское приставства, переименованы прежние военные округа и определены новые четыре округа (Пицундский, Цебельдинский, Драндский, Окумский) в составе Сухумского военного отдела.

Спустя два года вновь была проведена административная реформа: Сухумский военный отдел с 27 мая 1868 г. включал в себя Пицундский и Очамчирский округа, которые состояли из участков: Пицундский – из Гудаутского (от Гагры до Псырцхи) и Гумистинского (от Псырцхи до р. Кодор), а Очамчирский – из Кодорского (от р. Кодор до р. Галидзга) и Самурзаканского (до р. Ингур) участков. На особом положении оказалась Цебельда, управляемая попечителем поселения с правами окружного начальника. Эта система управления просуществовала до 1883 года.

Социальные особенности и свободный человек. К моменту утверждения России в Сухум-Кале Абхазия занимала промежуточное положение между демократическими вольными обществами горцев Северо-Западного Кавказа и феодальной системой Грузии. Однако по духу своего общественного устройства она была теснее связана с убыхо-черкесским миром. Очевидцы особо отмечали, что в Абхазии и её исторической области Самурзакани не существовало феодальной собственности на землю, а свободные общинники («анхаю цкя») составляли почти всё (3/4) население страны. Крепостное право здесь, как таковое, не существовало. В соседней же Мегрелии, например, крепостничество бытовало в крайних формах, а во внутренней Грузии его оформление завершилось ещё в XIII–XIV вв. В Абхазии все категории крестьян являлись собственниками земли. Такое поземельное право ставило низшие сословия вне зависимости от привилегированных.

В систему «горского феодализма» Абхазии крепко вжились элементы родо-племенного строя. Показателен в этом смысле характер сельской общины («акыта»), которая была «основой основ» общественного устройства Абхазии: объединяла все слои населения – высшие и низшие сословия – и была пропитана молочным родством («аталычество») феодалов с крестьянами. Дети князей и дворян, отданные на воспитание в крестьянские семьи, становились, как и их родители, близкими родственниками. Тем самым, смягчались и сословные противоречия.

С понятием о свободном человеке было тесно связано право перемены местожительства – «свобода переселения», «свобода передвижения», своеобразная сторона института гостеприимства – «асасства» («асас» – гость). Асасами могли стать как крестьяне, так и феодалы. Если, например, отношения крестьянина осложнялись в общине (кровная месть, несправедливость народного суда, нелады с феодалом и др.), он мог беспрепятственно перейти в другую, под покровительство нового патрона и даже сохранить за собой землю в оставленной им общине.

В условиях хуторского землевладения пахотные наделы не являлись собственностью всей общины, а находились в посемейной или подворной собственности абхазов. Общими же для всех и открытыми для совместного пользования были только пастбища и леса. Взаимная экономическая помощь и поддержка способствовали атмосфере благополучия и создавали необходимый достаток. Среди абхазов не было ни одного нищего, что говорит об относительной справедливости их общественного устройства.