История Абхазии полностью

Личное освобождение. По «Положению» крестьяне должны были заплатить выкуп (от 40 до 120 руб.) феодалу за личное освобождение. Выкуп разрешалось заменять отбыванием натуральных повинностей в течение четырёх лет. «Свободные поселяне» закреплялись на земле площадью от 3 до 7 десятин на семью, а князья и дворяне получали по 250 десятин. Леса и пастбища передавались казне, и за пользование ими крестьяне должны были платить. Они обязаны были также выполнять «мирские повинности»: ремонтировать дороги, строить школы, содержать церкви и т. д.

Крестьянская реформа лишь пошатнула традиционный ритм абхазской жизни. Необходимо иметь в виду и то, что многие пункты реформы так и остались на бумаге. В силу этого обстоятельства патриархальный облик абхазской общины почти не изменился и в пореформенный период.

В контексте русско-турецкой войны. Восстание 1877 г. повлекло за собой усиление национально-колониального гнёта. Как известно, оно вспыхнуло не только здесь, но и на Северном Кавказе (Дагестан, Терская область). Эти движения оказались тесно связанными с событиями русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

В мае 1877 г. турецкая эскадра подвергла бомбардированию Сухум, оставленный генералом Кравченко. Высадив десант, который состоял в основном из абхазских махаджиров, турки 13 июня атаковали позиции генерала Алхазова у Илора, однако были отброшены русскими войсками, а затем разбиты на р. Галидзга близ Очамчиры.

В начале августа полковник Шелковников с боем прошёл через Гагрские теснины и Пицунду при содействии артиллерийского огня с парохода «Константин». Первым занял Сухум 20 августа 1877 г. генерал Алхазов. Семитысячный город, сожжённый турецким десантом, оказался безлюдным.

Абхазы – «виновный» народ. Выступление абхазов на стороне Турции повлекло более сильные, чем в 1866 году, политические репрессии. За участие в этом восстании почти всё абхазское население Гудаутского и Кодорского участков было объявлено «виновным». Абхазам, за исключением некоторых представителей высшего сословия, запрещалось селиться вблизи побережья, проживать в Сухуме и в опустевших «местечках» Гудаута, Очамчира. Полковник Аракин предлагал «сгруппировать» население, нарушив хуторской характер расселения абхазов.

Активная высылка повстанцев в губернии Российской империи происходила в 1877–1880 годах. «Виновными» абхазы считались уже в 1877 г., однако официально их «вина» была признана царским повелением от 31 мая 1880 года.

Массовая высылка в Россию. В одном из документов вице-губернатор Рязанской губернии сообщал, что 14 мая 1878 г. принято решение о высылке в губернии европейской России участников восстания 1877 года, в том числе и Закавказского края, в количестве 1490 человек.

В Калужскую, Орловскую губернии и Западную Сибирь по распоряжению департамента полиции были высланы 32 «виновных» абхаза Кодорского участка.

Большинство ссыльных составляли тогда дагестанцы. В отличие от абхазов и черкесов они высылались сотнями, целыми семьями. Трагическое положение ссыльных показано в статье «Кавказские горцы в Новгородской губернии», помещённой в газете «Вечерняя почта» (1877 г.).

В северные области империи в 1877 г. была выслана и одна из групп абхазских повстанцев. В г. Сольвычегодск Вологодской губернии царские власти выслали жителей с. Дранда – Мурзакана Лакербай, Хвата Гумба, Ханашва Мукба, Чича Иванба и джгердинцев – Хирипса и Беслана Маршания, Шмафа Цыба и Хита Ашуба.

Хирипс Маршания в «истекшую войну с Турцией» вместе с другими восставшими абхазами был взят в плен с «оружием в руках». Жил он под надзором полиции сначала в Сольвычегодске, а в 1879 г. – в г. Кадников.

«Новое время» об абхазах. Вместе с ним в Сольвычегодске находились и другие политические ссыльные абхазы. Об этом свидетельствует замечательный очерк, напечатанный в петербургской газете «Новое время» (1878 г.).

«Несколько времени тому назад в Сольвычегодск препроводили сначала турок, – говорится в нём, – а потом несколько абхазцев. Сольвычегодск – глухой и маленький городишка, и такие экстраординарные случаи, как присылка турок и абхазов, оказываются здесь ещё экстраординарнее, ещё резче благодаря этим свойствам города. Всех живее интересовались прибывшими турками и черкесами крестьяне окрестных деревень. Многие из них ходили в город только для того, чтобы посмотреть на турок. Турки и абхазы, в свою очередь, видимо, интересовались русскими».

«Абхазы и турки, – сообщал журналист, – с помощью жестов и немногих заученных слов и частично через переводчика – какого-то татарина – даже в политику с крестьянами пускаются». Крестьяне толпами приходили на ярмарку, чтобы взглянуть, по словам публициста, на их «действительно уж очень зверские» лица.

«Везде, – писал он далее, – где останавливались турки и абхазы, крестьяне окружали их целою толпою и с таким же любопытством смотрели на них, как смотрит обыкновенно русский человек на разные зрелища, вроде пляски прирученных медведей.