3. Явившись в Англию в 1221 и 1224 гг., францисканцы и доминиканцы сразу же развернули широкую деятельность. Здесь им не пришлось бороться с ересью. Ни альбигойцы, ни вальденсы Римской церкви тут не угрожали. Но невежество и охлаждение веры были не менее опасными симптомами. Авторитет папства пошатнулся из-за неумеренных отлучений от церкви. Мы помним, что Лондон осмелился потребовать от священников служить мессы, несмотря на папский интердикт. Если Церковь хотела сохранить свое влияние на Англию, она должна была с помощью новых миссионеров затронуть сердца народных масс. Большая роль, которую она сыграла в формировании английского общества, объяснялась тем, что она была единственной связью между крестьянами-полуварварами и внешней культурой. Ей оставалось выполнить ту же миссию. Один из трагических аспектов Средневековья — отчужденность, а стало быть, невежество деревенских жителей. Кто мог обеспечить связь? Приходский священник? Он был так же невежествен, как его прихожане, и не менее отчужден, нежели они. Обычный монах? Но он вел в своей обители жизнь, которая даже при всей допустимой святости оставалась эгоистичной. Эту роль вполне мог сыграть нищенствующий монах, который сновал между городом и деревней: то живя среди своих братьев и обновляя запас идей, то возвращаясь к беднякам. И он в самом деле ее сыграл.
4. Первая группа францисканцев пересекла Ла-Манш в 1254 г. Их было девять, а путешествие в Англию им милостиво обеспечили монахи бенедиктинского аббатства в Фекаме. Они направились прямиком в Лондон, где им предоставили каморку в какой-то школе. Там вечерами их и видели — они сидели у очага и пили пиво, «такое горькое, что кое-кто предпочитал простую воду», — с ужасом и жалостью говорится в одном свидетельстве того времени. Они не ели ничего, кроме самого грубого хлеба, а когда не было хлеба, питались овсянкой. Король выделил им 10 марок, чтобы они арендовали в Кембридже участок земли, и они построили на нем часовню, «столь бедную, что один плотник почти закончил ее за один день». Правило абсолютной бедности долго соблюдалось францисканцами. Когда братья захотели построить настоящий монастырь, английский провинциал ордена запротестовал: «Я не для того принял обет, чтобы отгораживаться стенами» — и велел снести каменную обитель, которую жители Саутгемптона построили для его ордена. А монахам, которые требовали подушек, он заявил: «Вы не нуждаетесь в этих маленьких горках, чтобы вознести свои головы к небу». Легко представить себе, какое впечатление произвели на народ члены ордена, так искренне пренебрегавшие благами этого мира.
Монахи ордена цистерцианцев за работой. Миниатюра. XIII в.
Монахи-францисканцы ухаживают за больными чумой. Миниатюра. Конец XIV в.
5. Из правил, установленных святым Франциском, презрение к знаниям было первым, которое его последователи неуклонно соблюдали. Одному послушнику, который попросил у него псалтырь, Франциск ответил: «Я ваш требник». Он огорчился, когда ему сообщили, что в его ордене много выдающихся ученых, и наверняка, в отличие от Клемента IV, не разрешил бы Роджеру Бэкону пользоваться перьями и чернилами. Но сам успех проповеди францисканцев и доминиканцев вынудил их изучать по крайней мере богословие. Им же надо было подготовиться к ответам на возражения. И очень скоро в университетах они стали удачливыми соперниками белого духовенства. Монахи и священники косо смотрели на этих нищенствующих братьев, чьи босые ноги и убогая пища были немым осуждением их богатых бенефициев и пышных аббатств. Но бедные студенты оказывали им доверие, которым не удостаивали слишком хорошо обеспеченное духовенство. В Оксфорде францисканская школа приобрела поразительную известность. Именно из ее лона вышли три самых выдающихся ума того времени: Роджер Бэкон, Дунс Скот и Оккам, возвысившие Оксфордский университет до уровня Сорбонны.
