5. Под влиянием крупных купцов изменились и гильдии. Тут больше не царит равенство. Роскошь костюмов и празднеств становится такова, что только богачи могут поддерживать ее. Корпорация торговцев винами однажды вечером принимает 5 королей на своем пиру. Для ремесленников, которые когда-то могли претендовать на звание мастера, теперь оно оказалось недоступным. Они пытаются защищаться, создавая «гильдии рабочих», которые бойкотируют «плохих» хозяев. Таким образом, появляется тенденция к формированию двух различных классов. Тогда же начинаются и финансовые скандалы. Купцы XII в. были, конечно, далеко не безупречны, и к позорному столбу можно было смело поставить отнюдь не одного из них, но мошенничества этой публики были мелкими, потому что сделки при их простоте было легко контролировать. С появлением крупного капитализма начинается неизбежный сговор богатства и политической власти. Когда Эдуард III состарился, его младший сын Джон Гонт, герцог Ланкастерский, окружил себя бессовестными финансистами, и один из них, богатый лондонский купец Ричард Лайон, благодаря своим услугам вошел в Малый совет и организовал настоящую «банду». В то время как вся шерсть королевства должна была проходить через порт-эстапль (которым тогда был Кале), где с нее уплачивались пошлины, Ричард Лайон добился разрешения посылать свою шерсть в другие порты, где с нее не взимали никаких сборов. Так он сколотил колоссальное состояние. Вместе с лордом Латимером, другом и наперсником герцога Ланкастерского, он стал завладевать товарами, которые привозили в Англию, и устанавливать цену на них по своему произволу, создавая искусственный дефицит на некоторые продукты, так что бедному люду едва удавалось сводить концы с концами. Эти махинации совершенно противоположны духу Средневековья, которое верило в твердые цены, в ограничение прибыли и считало преступлением уловки, направленные на вздорожание продовольствия. Но этот дух Средних веков умирает, король теперь во власти купцов, они входят в его парламент, они одни питают его казначейство. И ради них будет вершиться отныне внешняя политика Англии.
Мастеровые разных гильдий демонстрируют свое мастерство королю. Миниатюра. XV в.
1. Англию после вторжений цивилизовала Римская церковь. Она научила сильных некоторой умеренности, а богатых — некоторому состраданию. Но потом сила и богатство в свой черед растлили Церковь. Святым приходилось неоднократно реформировать ее, чтобы вернуть к добродетелям отцов-основателей. За каждой реформой следовало новое падение. И монахи Сито, и монахи Клюни, и нищенствующие братья — все поддались искушениям века. И в конце этого XIV столетия, когда все, кто некогда были великими, уже обратились в прах, Церковь казалась одним из самых больных членов общественного организма. В Англии она еще породила нескольких выдающихся людей, но они были скорее администраторами, нежели священнослужителями. Епископ, владелец 30–40 имений, прекрасно умел контролировать счета своих бальи, служить королю во главе канцлерского суда или казначейства, но совсем не занимался душами. Выдающийся поэт того времени Лэнгленд тем более желчно критикует Церковь, что сам является ревностным католиком. Он сетует на всех этих епископов
Портрет Джеффри Чосера на фронтисписе экземпляра «Кентерберийских рассказов». Конец XV в.
