6. Ничто не позволяет лучше оценить разницу между суровостью Церкви к еретикам начиная с XV в. и ее относительной снисходительностью к ним же в те времена, когда она еще была уверена в своей силе, нежели вот какой факт: Уиклиф, хотя и осужденный за ересь в 1382 г., до самой своей смерти, последовавшей через два года, оставался ректором Латтерворта (Lutterworth) и лично не испытал никаких неприятностей. Архиепископ Кортни с большим трудом помешал уиклифитам и дальше распространять в Оксфорде свое учение. Гордый своими традициями независимости, сильный студенческой поддержкой университет сопротивлялся. Магистры считали себя скорее преподавателями, нежели церковниками. «Он еще не стал (как в следующем веке) инструментом, которым пользовалась Церковь, чтобы навязать свою доктрину национальному уму», или, как при Стюартах, корпусом функционеров на службе у короны. Тут яростно спорили между собой черные и белые клирики, и белые, друзья Уиклифа, брали верх. И чтобы заставить их уступить, понадобилось вмешательство короля: он лично вызвал к себе канцлера и угрожал лишить университет его привилегий. Только тогда уиклифиты подчинились, и Оксфорд надолго перестал быть центром свободной мысли.
7. «Бедные священники», которых католические ортодоксы назвали лоллардами, то есть болтунами, оказались более верными последователями Уиклифа, нежели оксфордские преподаватели. Не только народ, но и многие рыцари, раздраженные богатствами Церкви, благосклонно принимали их и защищали от епископов. А тем было очень трудно добиться поддержки шерифов и светского правосудия против ереси. Когда король пообещал им эту поддержку, палата общин сначала возражала. И уступила, только когда правящие классы начали думать, что лолларды становятся общественно опасными и угрожают богатству не меньше, чем ортодоксии. В 1401 г. был принят закон «О сожжении еретиков» («De Heretico comburendo»), который подтверждал право Церкви отдавать еретиков палачу для сожжения. Тогда и начались гонения; жертвами стали в основном бедняки — портные, кожевники, чьим преступлением было либо отрицание таинства евхаристии, либо ночные сборища для чтения английского перевода Евангелия, либо отказ соблюдать церковные требования, которых не было в Писании. Сохранились свидетельства пылкой духовной жизни того времени, тайных споров по вопросам веры между купцами и их женами и слугами, а иногда приверженцем лоллардизма был и высокомерный дворянин. Под угрозой мучительной казни многие отрекались от нового учения. Другие оставались тверды. В 1410 г. можно было наблюдать необычайную сцену. Несчастный ремесленник, приговоренный к костру, обнаружил на Смитфилдском рынке (который был обычным местом казней), что его ожидают не только вязанки хвороста, но и наследник престола. Юный принц Генри (будущий Генрих V) долго и серьезно спорил с портным Бадби, суля ему жизнь и деньги, если он отречется. Но напрасно. Дважды зажигали вязанки, прежде чем принц предоставил жертву ее судьбе. Это уже состояние умов, свойственное судьям Жанны д’Арк: искреннее желание спасти еретика от него самого и непреклонная твердость по отношению к ереси.
<p>VIII. Крестьянское восстание (1381)</p>
