В целом родственные хазарам берсилы вслед за маскутами начали освоение былой территории Кавказской Албании в Тер-ско-Сулакском междуречье, закладывая тем самым экономическую базу нового царства под названием Берсилия. Экономическая трансформация берсил в новых условиях была весьма значительна, что также находит отражение в письменных источниках. В этом плане представляет интерес сообщение сирийской хроники VI в., в котором дается перечень 13 кочевых народов, живших в V–VI вв. к северу от Дербента (Пигулевская Н. В., 1941). Примечательно, что среди этих племен источник отмечает болгар (берсил) как народ, имеющий здесь свои города. Подобное их выделение среди других кочевых народов Прикаспия служит подтверждением не только результатов их созидательной деятельности, но и достоверности источников о более раннем, чем других кочевых племен, проникновении берсил в предгорья Кавказа. В своем социально-экономическом развитии они, соответственно, опередили остальных кочевников и создали на территории северной части былой Кавказской Албании собственное государство во главе с царем. Довольно красочный рассказ о битве царей Берсилии и Армении содержится в «Истории албан» Моисея Каганкатваци. Разумеется, что если в Прикаспий существовала целая страна со своими городами и культурой, то здесь должны сохраниться и вещественные следы Древней Берсилии. Ориентирами для их поисков послужили исследования древних городищ в Терско-Сулакском междуречье или в колыбели Хазарии. А если хазары, по сообщению источников, «…великий народ, вышедший из Берсилии», то, соответственно, Терско-Сулакское междуречье, где обнаружены наиболее ранние экономические и политические центры Хазарии, предстает перед нами и как древняя Берсилия (Магомедов М. Г., 1990). Среди разнообразных памятников Терско-Сулакского междуречья представляют интерес подкурганные катакомбы, не характерные для местных народов. Сочетание в могильниках, особенно на наиболее исследованном Андрейаульском, различных типов погребений (катакомб, срубов, грунтовых ям и др.) является свидетельством характерной этнической и социальной неоднородности местных и пришлых кочевников, объединенных в составе Берсилии. Исследования показали, что берсилы, упоминаемые в источниках среди скифских племен Причерноморья и Юго-Восточной Европы, переместились в конце 1-го тыс. до н. э. под натиском савроматских племен в Терско-Сулакское междуречье и создали здесь свое царство.
Наряду с маскутами и берсилами, с первых веков нашей эры в Прикаспий появляются и отдельные группы гуннов. Однако массовое вторжение гуннов на Кавказ (в Прикаспий) началось в конце IV в. По словам византийского дипломата Аммиана Марцеллина, гунны отличаются физической силой, грубым, «чудовищным и страшным» видом. «Питаются они кореньями и полусырым мясом». «Все они, не имея определенного места жительства, ни домашнего очага, ни законов, ни устойчивого образа жизни, кочуют по разным местам… с кибитками, в которых они проводят жизнь…гоняя перед собой упряжных животных и стада, они пасут их; наибольшую забот)' они прилагают к уходу за лошадьми» (Аммиан Марцеллин, 1906–1908). Экономика гуннов, судя по этим сообщениям, целиком базировалась на экстенсивном кочевом скотоводстве. Гунны находились на той ступени социально-экономического развития, когда война ведется «только ради грабежа, становится постоянным промыслом».
Первыми, на кого обрушились гунны после форсирования Волги, были аланские племена, кочевья которых занимали Прикаспийские степи до низовий Дона. Гунны, по словам А. Марцеллина, произвели «страшное истребление и опустошение среди алан, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе». В 395 г. огромная гуннская орда, сметая все на своем пути, через Приморские районы Кавказской Албании прорвалась в Закавказье, откуда вторглась в пределы Ирана, прошла Сирию и Малую Азию. Весь Восток, как свидетельствуют источники, содрогнулся при известии о гуннах (Моисей Каганкатваци, 1861).
Однако под натиском крупных сил персов гунны вынуждены были отступить из Передней Азии на Северный Кавказ. Неисчислимые бедствия принесли гунны и населению Кавказской Албании. Они, судя по следам разрушений и пожарищ, разоряли поселения и города, уничтожали производительные силы и истребляли непокорное местное население. Территория Прика-спия к северу от Дербента после возвращения гуннов из Передней Азии стала называться «царством гуннов», в которое вошло и местное население. Обосновавшись на территории былой Кавказской Албании к северу от Дербента, гунны, как маскуты и берсилы, активно вмешивались в политические дела Закавказья, куда неоднократно совершали грабительские походы. С проникновением маскутов, берсил и особенно гуннов Приморский Дагестан превратился в сложный узел взаимоотношений местных и кочевых народов. Он представлял собой один из главных очагов кровопролитных войн и грабительских походов в Закавказье, в которые вовлекались и местные народы.
